— Сир, я согласен с Михаэлем. Мы не должны позволить им перегруппироваться. Это все-таки наша территория, — сказал Фердинанд с другого конца стола.
— Лучше всего расшатать их рубль. Все их доходы в этой валюте, и они окажутся в ловушке, — предложил Михаэль.
— Ты хочешь устроить новый кризис, как в 1998 году, когда русские не могли заплатить долг в 40 миллиардов?
— Сейчас иная ситуация, чем в 1997 году, мировая экономика восстанавливается, — возразил Фердинанд. — Я согласен с мнением Михаэля, как и все в этой комнате. Мы не можем сейчас остановиться.
— Понятно, — Конрад ковырял пищу на тарелке, полностью погрузившись в свои мысли. Все молчали и не притрагивались к еде, ожидая его решения. Он отпил вина и прочистил горло.
— Я согласен с присутствующими, и вам всем прекрасно известно, что я никогда не оставляю оскорбление безнаказанным, но в данный момент нужно заставить их поверить, что мы попались в их ловушку. Никаких ответных мер не предпринимать. Я не хочу воевать с бывшим боссом Антонова, который сейчас набрал силу. У нас обоих очень ранимые натуры, — добавил он, вызвав оглушительный смех. — Коэн, каково их положение на сырьевом рынке?
— Занимаются в основном золотом и нефтью. Как обычно.
— С этого момента начинайте осторожно покупать фьючерсные контракты и на нефть, и на золото. Если мы начнем играть на повышение — не без помощи американцев, которые готовят вторжение в Ирак — российским властям будет легче решать свои проблемы. Мы должны привлечь их на свою сторону. Действия наших оппонентов на московском рынке уже обеспокоило их. Я хочу, чтобы в конце нашим врагам некуда было бежать. Коэн, покупайте как можно незаметнее. Пусть это займет столько времени, сколько вам потребуется — даже год, если необходимо.
Фердинанд, верни назад Антонова, где бы он сейчас ни был. Проект трубопровода откладывается sine die.* Я не хочу распылять ресурсы, принимая на веру утверждение американцев, что они способны контролировать афганцев; кроме того, наши друзья в Москве могут расценить наши действия, как недостаток уверенности в российской мощи. Они крайне чувствительны к таким вещам.
Господа, я не желаю никаких провокаций в их адрес с нашей стороны. Это ясно? — присутствующие закивали. — Михаэль, попроси Горана заглянуть ко мне сегодня. Кроме того, я хочу, чтобы ты разработал несколько сценариев полномасштабных ответных ударов в ближайшие два года.
— Я не думаю, что они успокоятся, празднуя свою так называемую победу. Это тупик, — проворчал Михаэль, недовольный тем, что его план отвергли.
— Я тоже так не думаю, поэтому ожидаю, что вы с Гораном предпримите несколько маневров, чтобы держать Морозова в напряжении. Но так, чтобы они не увидели связи с нами. Желательно, чтобы это были какие-нибудь проблемы на их внутреннем фронте, — строго добавил Конрад. — Лёвенштайн, как себя чувствует ваш отец?
— Гораздо лучше, сир, спасибо. Уже планирует побег в Кёнигсхалле из-под всевидящего ока моей матери. Он сказал, что режим, прописанный доктором, убивает его медленно и болезненно, — ответил мужчина, сидящий напротив меня.
— Он определенно выздоравливает, если уже замышляет планы против своей жены, — засмеялся Фердинанд, тем самым подав другим знак, что уже можно свободно общаться. Михаэль завел разговор со своими партнерами и Конрадом. А я пытался осмыслить то, что сейчас услышал, и понять, почему был сюда приглашен, а не отослан прочь с Хайндриком, как это делалось раньше.
Когда обед закончился, все ушли к себе, и я остался с Конрадом в его кабинете.
— Иди сюда, Maus, сядь рядом. Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он, направляясь к большому кожаному дивану у окна. Я осторожно подошел и сел, ожидая, что он скажет. Он приобнял меня, привлекая к себе, а другой рукой взял за подбородок.
— Гунтрам, как ты мог понять из сегодняшнего разговора, наши компании испытывают определенное давление со стороны конкурирующей группы из России. Должен признать, это потому, что мы недооценили их силу, и они ухитрились нанести ущерб нашему бизнесу в Восточной Европе. Мы должны были принять ответные меры, чтобы остановить их, и к этому моменту кое-что уже предпринято, но эта война только начинается.
— Что они сделали?
— Боюсь, что это конфиденциальная информация, дорогой. Скажу только, что я уже потратил несколько миллиардов, чтобы сохранить наши инвестиции в недавно приватизированные компании и ценные бумаги. Мне пришлось ликвидировать несколько прибыльных проектов, чтобы иметь на руках средства для минимизации последствий массовой продажи ими ценных бумаг в России, Чехии и Польше. Нам удалось остановить кровотечение, если можно так выразиться, и предотвратить небольшую часть потерь. Я полагаю, что они намерены отыграть в этих странах преддефолтный сценарий, чтобы отпугнуть возможных инвесторов и взять все под свой контроль.
Неудивительно, что он был в плохом настроении и даже не разговаривал со мной.
— Но Михаэль сказал, что это тупик.
