— Нет, никаких усыновлений. Мое окружение не признает усыновленных детей моими преемниками. Я хочу иметь детей с тобой, — твердо сказал он.
Ты что, обкурился?! Мы оба самцы высокоразвитого вида Homo sapiens, а не плоские черви!!!*
— Конрад. Единственный способ, каким можно завести детей — это с помощью женщины. Тебе нужно жениться, а ты не хочешь — если, конечно, твое мнение не изменилось с того разговора в Париже, — сказал я, с ужасом подозревая, что он уже это сделал и собирается положить конец нашим отношениям.
— НЕТ! Не желаю жениться ни на одной из них! Я думал о суррогатной матери, чтобы выносить детей, а растить их мы будем сами. В США эта система законодательно отлажена, я буду защищен от возможных исков со стороны доноров или суррогатной матери. Мне сейчас сорок пять, а когда им исполнится двадцать, мне будет шестьдесят пять — слишком много, чтобы хорошо понимать молодых. Иногда я даже тебя не понимаю…
Я лишился дара речи. Вернее сказать, был совершенно оглушен. Я сам еще недавно был тинэйджером и понятия не имею, как обращаться с маленькими детьми. И вот он так запросто заявляет, что хочет «заказать» несколько. Он употреблял множественное число — «растить их», а не «его».
— Это для меня огромный шаг, — заикаясь, сказал я, чувствуя головокружение. — Что я должен, по твоему мнению, с ними делать? Я же ничего не знаю о детях!
— Гунтрам, я же не собираюсь запирать тебя одного в детской с сосками и пеленками — мы наймем квалифицированную няню. Кроме того, тебе нужно закончить образование, а это еще четыре года. Ты нужен мне, чтобы поддерживать спокойствие и любовь в нашей семье. Дети тянутся к тебе. А со мной одним, боюсь, им будет тяжело — я слишком строг. Им нужно, чтобы о них заботился кто-то спокойный и мягкий.
— Конрад, мы оба мужчины. Какую семью мы можем им дать?
— По моему собственному опыту, устойчивых отношений без ссор и ненависти больше чем достаточно. Детям требуется стабильность и любовь, — убежденно сказал он. — Юридически их отцом буду я, потому что здешние законы не позволяют указать в документах нас обоих, но я назначу тебя официальным опекуном и исполнителем завещания на тот случай, если со мной что-нибудь случится. На самом деле они будут наши общие.
— Мне двадцать! — возразил я, уцепившись за этот аргумент, потому что его доводы с каждой минутой казались мне все более и более привлекательными.
— Знаю. Думаю, это произойдет в марте-апреле 2004 года.
— Всего лишь через год!
— Достаточно времени, чтобы морально подготовиться.
— Что если я не хочу?
— Ты хочешь. Я увидел это в твоих глазах, когда заговорил о детях.
Это правда, но я не сдамся без боя.
— Не уверен, что смогу взять на себя такую ответственность. Я еще слишком молод.
— Я тоже думаю, что ты еще молод, и хотел подождать еще, но последние события заставили меня принять решение сейчас. Дети будут нуждаться в моей защите так долго, как долго я смогу ее им дать. Для нас настали беспокойные времена, котенок. Ты слишком сильно меня любишь, чтобы отказать в исполнении моего величайшего желания.
— Я не знаю, что сказать, — пробормотал я.
Он поднялся со стула, подошел ко мне и встал на колени, взяв мои руки в свои.
— Пожалуйста, Гунтрам.
И я больше не смог сопротивляться.
— Как ты собираешься это делать?
— Я выбрал трех женщин в качестве биологических матерей и одну как суррогатную. Все они умны, образованы и хорошо выглядят. Они уже дали свое согласие, и дети будут целиком мои. Исключена любая возможность, что они когда-нибудь смогут отобрать их у нас. Малыши родятся в Штатах, и через две недели их привезут сюда.
— Дети?
— Имплантировано может быть только три эмбриона. Надеюсь, что мы получим всех трех.
— Трех?!
— Нам будут помогать две няни. Не все из них выживут в процессе.
— Конрад, ты знаешь, что я не могу тебе отказать. Это твое право как мужчины иметь детей, но я не чувствую в себе уверенности, что смогу стать отцом и отвечать за них. У меня практически не было семьи. Мой собственный отец навещал меня раз в месяц. Мне не от кого было научиться.
— Милый, не существует универсального рецепта, как быть родителем. Люди учатся в процессе. Кроме того, всегда есть телевизор на тот случай, если они станут невыносимы.
— Ты не посмеешь засорять им мозги зомбиящиком! — рассерженно воскликнул я, заставив Конрада рассмеяться.
Нам придется не раз серьезно поговорить, прежде чем я на что-нибудь соглашусь, если таковы его представления о воспитании! Что дальше, сладости и картофельные чипсы?!
Плоские черви являются гермафродитами.
========== "12" ==========
12 марта
Несколько дней назад Конрад объявил, что его разъезды на некоторое время закончились, и мы можем вернуться к прежнему расписанию — после занятий мне следует приезжать к нему в банк. Я был против, потому что хочу рисовать, и скоро выставка, участие в которой — его идея, а не моя. Сошлись на том, что будем уезжать из банка в шесть, и дома я до полдесятого смогу спокойно рисовать.
