— Гунтрам, выкладывай! — гавкнул он на меня. Прощай, мягкость.
— Мне уже пришлось принять таблетку от давления. Не хочу глотать еще, когда ты выйдешь из себя.
— Давай, Гунтрам, вряд ли это так уж страшно, — подбодрил меня Фердинанд.
Я посмотрел на них — все трое глядели на меня, как голодные волки. ОК, хотите — слушайте.
— Для начала, я — новая постельная грелка Конрада, а он — ублюдок, эксплуатирующий бедные страны и в свободное время отмывающий деньги. Плюс к этому, я — наркоторговец из Венеции. Он хотел поговорить о тебе.
— Когда ты собирался нам это рассказать? — низким тоном и очень вежливо спросил Конрад; обычно такой голос у него предвещал шторм.
— Что рассказать? Я не стал с ним разговаривать. Я достаточно взрослый, чтобы о себе позаботиться.
— Гунтрам, то, что журналист стал тебя оскорблять, серьезное нарушение безопасности и выглядит подозрительно. Журналисты, приезжающие в Давос, обычно хотят знать, какие ценные бумаги будут расти в следующем году, — очень серьезно сказал Михаэль.
— Он сказал мне, что он журналист. Из «Independent Times», кажется. Зовут Тревор Джонс, и у него был бейджик с аккредитацией.
— Тебе прекрасно известно, что это вопиющее нарушение правил безопасности! Не надо изображать невинного младенца! — заорал на меня Конрад.
— Браво, Конрад. Сейчас ты кричишь на меня из-за того, на что я никак не могу повлиять. Это не я отвечаю за безопасность. В ТВОЕМ СОБСТВЕННОМ банке, очевидно, завелся «крот», а может даже не один. Этому журналисту было известно, кто я такой, в каких мы с тобой отношениях. Он в курсе того, что случилось в Венеции, и вот это он мог узнать только от твоих людей, потому что мое имя никогда не упоминалось в газетах или в официальном расследовании. Твои люди СВОБОДНО обсуждают твои постельные подвиги. Странно даже, что мое имя до сих пор не попало в рабочие документы Международного валютного фонда! Так что прежде чем кричать на меня, сначала разберись с прорехами в безопасности. Спокойной ночи, господа, — в бешенстве рявкнул я, встал и ушел в спальню, при этом ухитрившись не хлопнуть дверью, хотя очень хотелось.
Я еще долго слышал их приглушенные голоса, доносившиеся из соседней комнаты. Наконец они разошлись.
Конрад вернулся на следующее утро, когда я складывал вещи.
— Куда собираешься? — обезоруживающе мягко спросил он, развеивая мой гнев. Я-то ожидал, что он будет дуться на меня.
— Домой. Рисовать и ждать начала семестра. Тут мне делать нечего, — твердо сказал я.
— Мы же не будем делать из вчерашнего проблему, котенок? Я не хотел на тебя кричать. Ты был прав. У меня дыра в системе безопасности. Михаэль с этим разберется.
— Хорошо. Увидимся в Цюрихе.
Он схватил меня за талию и стал целовать, облизывая шею и ухо:
— Гунтрам, пожалуйста, не уезжай! Останься со мной на некоторое время. Этот человек тебя больше не побеспокоит, его аккредитация аннулирована. Ты мне нужен здесь — у меня сейчас очень тяжелое время.
— Конрад, я тоже приношу извинения за то, что кричал на тебя вчера, но сейчас мы оба не в настроении. Лучше будет побыть отдельно друг от друга, пока мы не остынем. Мое здоровье не настолько крепко, чтобы испытывать такие эмоциональные встряски.
— Хорошо. Возвращайся в Цюрих, — сказал он и ушел, даже не оглянувшись.
Примечания переводчика
Мухаммад Юнус — бангладешский банкир, профессор экономики, лауреат Нобелевской премии мира 2006 года за усилия по созданию экономического и социального развития низов. Глава и основатель Grameen Bank (Википедия)
** «Голдман Сакс» — крупный инвестиционный банк США; «Беркшир» — Berkshire Hathaway, американская холдинговая компания; «Номура» — Nomura Holdings, Inc., японская финансовая холдинговая компания (Википедия)
*** Petr'oleos Mexicanos (Pemex) — мексиканская государственная нефтегазовая и нефтехимическая компания. (Википедия)
========== "11" ==========
2 марта
После Давоса ничего особенного не происходило. Правда. В феврале начался второй семестр в университете, и моими постоянными спутниками стали макроэкономика, статистика и бухгалтерский учет. Как и осенью, приходилось много читать, писать и делать домашние задания. К счастью, со мной всё еще Корина, с которой мы продолжаем вместе заниматься в послеобеденное время.
Хайндрик стал моей тенью. Он отвозит меня по утрам на лекции и проверяет (да-да, проверяет!), вошел ли я внутрь учебного здания, — ну да, я же только и делаю, что прогуливаю занятия, курю и пьянствую! — и ждет меня. Господи! Он бывает хуже Конрада… Представьте себе, отбирает у меня чеки из университетского кафе, чтобы убедиться, что я правильно питаюсь! В пять он тащит меня домой, и я либо занимаюсь, либо рисую до девяти-десяти с перерывом на ужин, а потом Фридрих отправляет меня в постель. Одна только Мопси не командует мной, а спит, славная девочка.
