Нет, этого оказалось недостаточно. Он одарил меня голодным оценивающим взглядом и бросился на меня, как бешеный волк-альфа. Я не успел даже отскочить, как он с легкостью одной рукой поймал меня за талию, а второй схватил за подбородок. Его губы с такой силой атаковали мои, что я не смог вовремя увернуться. Он целовал меня, не обращая внимания на моё возмущенное мычание. Я закрыл глаза, чтобы не видеть этого ужаса — как другой мужчина целует меня, но не мог не сравнивать его грубую решительность со своим прошлым опытом поцелуев. Им я был обязан миленькой блондиночке из школы для девочек; мы оба страшно нервничали, и дело закончилось несколькими нерешительными поцелуями и осторожными прикосновениями. Она мне больше не звонила, и по мнению Фефо, я показал себя полным идиотом, не раскрутив ее на большее.
Сейчас все было совсем иначе. Он целовал меня со звериным собственническим азартом, все больше завладевая моим телом. Я приоткрыл рот, чтобы глотнуть воздуха, и он воспользовавшись этим, просунул язык мне в рот, не оставив свободного пространства. На этом мое сопротивление было окончательно сломлено. Я сдался. И поцеловал его в ответ. Он удивился, но его замешательство продолжалось не дольше секунды — он засосал мои губы еще сильнее, чем до этого. Меня охватил восторг, незнакомая вспышка тепла пронзила все тело. Нехватка воздуха заставила нас разъединиться, и я обиженно застонал, мгновенно соскучившись по его губам. Он снова поцеловал меня — на этот раз в щеку, а потом принялся покрывать мою шею нежными невесомыми поцелуями. Ноги у меня подкашивались, и мне пришлось крепче схватиться за него, чтобы не упасть. Его губы скользили по моей шее, язык игриво ласкал кожу. Линторфф куснул меня в изгиб шеи, не оставляя следов, и также внезапно, как набросился вначале, отпустил меня.
Больше не чувствуя его, я всхлипнул, как брошенный ребенок, и пошатнулся. Либо остров раскачивается, как лодка, либо у меня кружится голова. Линторфф поддержал меня за руку, обеспокоенно всматриваясь в мое лицо. Я попытался восстановить самообладание, но без особого успеха, зачем-то озираясь по сторонам, как безумный. И снова его ладони взяли в плен мое лицо, его пальцы гладили мои виски, словно он хотел меня успокоить. Я непроизвольно потянулся навстречу его уютным прикосновениям, чувствуя незнакомую мне доселе защищенность. Слезы подступили к глазам.
Резкий звонок мобильного телефона вернул нас к действительности. Он недовольно рыкнул и отпустил меня, прошипел в трубку «что?» и отошел. Действительность ударила меня наотмашь: я только что целовался с мужчиной, мало того, это показалось мне самым приятным и возбуждающим опытом во всей моей жизни. Мной овладела паника. От вида его мощной фигуры, удаляющейся к другой стороне моста, меня затошнило. Я взглянул на часы. Туристический катер отходит через пять минут.
Решиться сбежать от него тоже было непросто. Уж поверьте. Я услышал его голос, кричащий «Гунтрам!», но не остановился. Мне надо было убраться отсюда как можно быстрее и дальше, до того, как моя грудь взорвется от странного будоражащего ощущения.
Я увидел катер, и рядом с ним парочку похожих, как близнецы, горилл-охранников. Собравшись с духом, я пошел прямо к ним. Младший попытался остановить меня, но я рявкнул на него «отвали» — я не знал, что так умею — и он меня пропустил.
Катер стоял в конце пирса, и я бросился со всех ног, чтобы успеть прежде, чем матрос отдаст швартовы. «В Мурано», — предупредил он. “Va bene”*** — ответил я, не задумываясь, куда мы плывем и правильно ли звучит мой итальянский.
Я брякнулся на сиденье, чувствуя себя как никогда уставшим, с головной болью, безжалостно терзающей голову.
Проклятье! Кажется, я забыл свой рюкзак на яхте Конрада.
*Pendejo — засранец, мудак (исп.)
** Прошу прощения. Цюрих (нем).
*** Va bene - Хорошо (ит.)
========== "6" ==========
Я бродил по венецианским улицам до самой темноты, рассматривая все вокруг, вплоть до выцветших стен домов. Думать ни о чем не хотелось. Каким-то чудом я нашел свой хостел и стал морально готовиться к встрече с Федерико и его бесцеремонным расспросам, которые обязательно последуют, когда он догадается, что у меня что-то случилось. Да уж, непросто признаться другу-натуралу, что ты целовался с другим парнем и, хуже всего, тебе это понравилось.
Но поговорив с дежурным, я выяснил, что Федерико ушел из отеля этим утром, непонятно, куда и вернется ли он вообще. Это уже серьезно. Похоже, я теперь предоставлен сам себе. Буду придерживаться оговоренного плана путешествия: вдруг все-таки он появится — если не из-за чувства ответственности, то хотя бы из-за страха перед матерью. Управляющий еще сказал, что несколько американцев затевают вечеринку в новогоднюю ночь, и хорошо бы мне тоже поучаствовать. «Такие мероприятия гораздо веселей, когда ты молод», — добавил он. Это точно, но сейчас я чувствовал себя Мафусаилом. Хотя все равно надо бы с ними познакомиться.
