Мы целовались, как в последний раз. Я обнял его за шею, привлекая к себе, полностью потерявшись в охватившем меня невероятном возбуждении. Его умелые пальцы ловко расстегнули молнию и опустились на мой пульсирующий член, массируя его медленными движениями, перемежающимися легкими прикосновениями к головке. От прежде неиспытанных, волнующих ощущений все больше кружилась голова. Конрад обхватил мои бедра и прижал их к своему паху. И в тот момент, когда мой торчащий член почувствовал его возбужденное достоинство, я излился, пачкая семенем ладонь.
Он поднес измазанные пальцы к моему рту и прошептал на ухо: «Пососи их», посылая сладкую дрожь по позвоночнику. Я послушно обхватил один губами, облизал его и сглотнул. Солоноватый вкус собственной спермы не вызвал отвращения (как я раньше думал), а наоборот — окончательно снес мне крышу, и я принялся страстно целовать Конрада, подстегиваемый сознанием того, что ему тоже нравится ее вкус. Задохнувшись, мы оторвались друг от друга. «Пойдем ко мне», — искушающее выдохнул он мне в ухо.
Я запаниковал. С силой оттолкнул его; извернувшись, словно угорь, выскользнул из его объятий и бросился бежать вверх по лестнице в безопасное убежище хостела.
— Гунтрам! — услышал я у себя за спиной его разочарованный рык.
Примечания переводчика:
*Сильвестр или День Святого Сильвестра — католический праздник, канун Нового года.
**Итальянское игристое вино
***Традиционный рождественский кекс
========== "7" ==========
Первое января 2002 года
Новый год, новые решения. Первое и самое важное: забыть Конрада фон Линторффа. То, что было вчера – прошло. Я был пьян, похмелье – тому подтверждение. Второе, но не менее важное решение: как только вернусь в Аргентину, найду себе подружку и пересплю с ней. События последних дней — всего лишь самообман, результат моих идиотских романтических представлений о вечной любви и прочей дребедени. Сегодня я сяду на поезд в Неаполь, и всё. Больше ничего не будет.
Я оделся и спустился вниз позавтракать. Еще один студент, уже сидевший там, выглядел не лучше, чем я. Мы обменялись понимающими взглядами. Всё-таки, просекко и шампанское – не лучшее сочетание. Я медленно сел, надеясь что все вокруг перестанет раскачиваться, но увы. От пронзительного звука дверного звонка меня чуть не стошнило, и я бросил убийственный взгляд на того, кто звонил и теперь стоял на нашем пороге.
Оказалось, что это полицейский. А с ним еще двое, с собакой; они энергично переговаривались между собой на итальянском.
Двое направились прямо ко мне, а третий, с собакой, поднялся по лестнице в мою комнату. Я очень удивился, когда один из них обратился ко мне:
— Не могли бы вы показать паспорт, сэр?
— Он у меня в кармане куртки, в комнате. Что-то случилось?
— Проводите нас, пожалуйста.
…Собака бегала по комнате, обнюхивая все подряд. Я подошел к вешалке и достал паспорт. Один из полицейских пристально посмотрел на него и спросил:
— Где вы были прошлым вечером?
— На вечеринке здесь, потом на площади Сан-Марко. Вернулся очень поздно, когда точно, не помню. Что происходит?
— Здесь всё чисто, — сказал тот, что с собакой.
— Да, хозяин отеля сказал то же самое. А в предыдущие дни, двадцать девятого и тридцатого?
— Я ездил на Торчелло со знакомым, гулял по городу, а тридцатого ходил в Академию и в Сан-Рокко, — робко сказал я, совершенно растерявшись от их напора.
— Когда вы в последний раз видели Федерико Мартиарену Альвеара?
— У него неприятности?
— Отвечайте на вопрос, сэр.
— Утром двадцать девятого. Мы поссорились, и он сказал, что уезжает в Рим. Что с ним?
— Может ли ваш знакомый подтвердить, что вы были с ним на Торчелло?
— Не знаю. Спросите сами. Его зовут герцог Конрад фон Линторфф, и двое его телохранителей тоже видели меня. Он остановился в Даниэле.
— Даниэли. Вы должны пройти с нами в полицейский участок, чтобы сделать заявление.
— Я отказываюсь идти, пока вы не объясните мне, в чем подозреваете.
— Мы вас не арестовываем, сэр. Вам необходимо дать свидетельские показания в связи с расследованием участия Федерико Мартиарены Альвеара в незаконном обороте наркотических веществ.
— ЧТО?!
Один из полицейских сказал что-то по-итальянски своему коллеге, который меня допрашивал.
— Ваш друг обвиняется в распространении трех килограммов чистого кокаина. Он и двое других студентов были задержаны на дискотеке рядом с университетом.
— Это какая-то ошибка. Федерико на такое не способен. Да ему и незачем.
— А он утверждает, что вы 27 декабря передали ему наркотики, привезенные из Парижа.
Кажется, у меня сейчас будет сердечный приступ. Настоящий. Совершенно растерянный, я сел на кровать. Сердце билось так часто, что было больно, а в ушах стоял гул.
— Это невозможно! В тот день я был в Лувре, не здесь. Я приехал только двадцать восьмого. У меня есть проездной документ со штампом, можете убедиться.
— Нам это известно. Хозяин отеля подтвердил, и в вашем багаже ничего нет. Так что, будьте любезны, надевайте пальто и идите с нами. Вас ждет обычная процедура снятия показаний.
