Компания состояла из трех симпатичных девушек лет двадцати, студенток (на этот раз настоящих — если вы поняли, о чем я) и парня, наверняка старшего брата одной из них, приглядывающего за своим стадом; они смотрели глупейшее шоу по телевизору и громко вопили. Я устроился рядом и с удовольствием наблюдал, как они смеются и строят планы на завтра. Потом мы договорились пойти ужинать в присоветанную Марчелло маленькую пиццерию неподалеку.
Местечко оказалось шумным, еда вполне приличной, а цены — разумными, но я не мог не сравнивать нашу пустую болтовню («Кайли Миноуг – классная телка!») с содержательным разговором с Конрадом. Мне было скучно с ними, но это не их вина, что меня не интересует то, что интересно моим сверстникам.
В темноте по узким улочкам мы пошли назад в отель — три беззаботно болтающие девушки впереди и мы, как охрана, позади, деля дружелюбное молчание, как умеют только мужчины. В какой-то момент мне показалось, что за нами следят. Когда я обернулся, то никого не увидел, но тревожное чувство не исчезло.
30 декабря
Сегодня, словно для разнообразия, был ничем не примечательный день. Утром побывал в Академии и в Сан-Рокко. Потом бродил по городу. Мои вчерашние американские друзья отправились на Джудекку и Мурано. Надеюсь, их там не завалило грудой цветного стекла. Пообедал в Макдональдсе — да, теперь придется экономить; купил спиртное, мой вклад в завтрашнее торжество.
От Линторффа никаких вестей. Так что следует считать этот вопрос закрытым. «Скорей всего, несмотря на все свои обещания, он нашел кого-то получше», — повторил я себе сотый раз. Ну и хрен с ним! Зато я весело проведу время со своими ровесниками, и к черту его невыносимые манеры. Мне надо радоваться, что так легко отделался от него.
31 декабря
Вот и последний день года. Проверил сегодня электронную почту: ничего — ни от Фефо, ни от его матери. Ладно. Начну беспокоиться третьего января. Мне ужасно не хватает забытого на яхте рюкзака. Кроме Стендаля, там еще был гид по Италии. Придется купить новый. Сегодня заняться было нечем — все закрылось в два часа дня. В конце концов я решил сходить к Сан-Марко и побродить вокруг площади. Завтра в полночь уезжаю поездом в Неаполь.
Одевшись, я спустился по лестнице, пересек фойе, отметив, что деревянные брусья убрали, но разбитую лампочку так и не заменили; сегодня ночью мне надо быть осторожнее, чтобы пьяным не сломать шею в этой темени.
Холодный ветер чуть ли не сбивал с ног. Ежась, я побрел к Риальто. Неподалеку от моста меня окликнули.
— Dachs! То есть, Гунтрам. У меня твой рюкзак, - сказал кто-то с сильным немецким акцентом.
Обернувшись, я увидел одного из вчерашних телохранителей Линторффа. Позавчерашних, поправил я себя. Надо бы выяснить, как его зовут.
— Привет.
Даже если его хозяин — ублюдок, это не отменяет вежливости.
— Прошу прощения, что не принес раньше, вчера было не до того, — хмыкнул он.
Смотрите-ка, сегодня ты не такой суровый. А как же имидж?
— Спасибо, — сказал я и повернулся, чтобы уйти, но он удержал меня, схватив за локоть. Почему они все так любят распускать руки?
— Не хочешь встретить Сильвестр* с нами? Мы собираемся немного выпить, а потом посмотреть фейерверк, — поспешно сказал он.
— Не думаю, что это удобно. Ваш босс и я в последний раз расстались не самым лучшим образом.
В его глазах промелькнуло удивление.
— Герцог сейчас в Цюрихе, рубит головы — это в лучшем случае, — он ядовито ухмыльнулся. — Так что у нас выходные. В праздники особенно тяжело быть одному, вдали от дома — это я знаю, как бывший солдат… Давай, присоединяйся к нам — мы почти не кусаемся, — он громко рассмеялся.
— Спасибо, но я уже договорился отмечать с другими студентами. У нас будет праздничный ужин, а потом, наверное, пойдем гулять на площадь, — объяснил я ему. Меньше всего мне хотелось встречать Новый год в компании пьяных горилл.
— Тогда ладно, проехали. Вот тебе наш адрес, если вдруг передумаешь. Ты хороший парень, и мы не имеем ничего против твоего общества, — очень серьезно сказал он.
— Еще раз спасибо. До свидания.
— Нам по пути.
Да, от этих людей просто так не избавишься…
Мы прошли несколько метров в тяжелом молчании, потом я не выдержал. Твоя взяла.
— Давно вы работаете на мистера Линторффа? — спросил я, чтобы что-то сказать. Он обрадовался вопросу.
— Я служу герцогу уже семь лет, — гордо ответил он.
— Вы хотели сказать «работаю»? «Служить» — это что-то средневековое.
— Мы служим ему, — со значением сказал он, пристально глядя мне в глаза. — Это честь для нас.
Даже так?! Пожалуй, мне пора… Я пробормотал что-то про другую дорогу, и на этот раз он спокойно отпустил меня.
