— Что с Федерико, он в порядке? – в моей голове уже разыгрывалась сцена из «Полиции Майами».
— Я бы на вашем месте не стал беспокоиться о том, кто втянул вас в тяжкое преступление, — сухо заметил другой полицейский.
Они сказали правду – с меня только сняли показания: когда я прибыл в Европу, где и с кем был, с кем познакомился и что делал в Венеции. Рейтинговые сцены я опустил. Когда они закончили фиксировать ответы, полисмен отвел меня в маленькую комнату без окон, такую, как показывают в сериалах, и оставил меня там на три часа.
Дверь резко распахнулась, и я увидел громадного лысого человека.
— Росси, заместитель начальника, ответственный за расследование. Ты свободен, можешь идти. Считай, тебе повезло, что такой человек, как фон Линторфф, подтвердил твои слова. Обычно люди вроде него после того, как закончат, выбрасывают таких, как ты, в мусор.
Я поднялся на онемевшие ноги.
— Не могли бы вы сообщить что-нибудь о моем друге?
— Без комментариев. Если хочешь ему помочь, найди адвоката.
С такими словами я был выпровожен из полицейского участка.
Очутившись на улице, я обнаружил, что уже больше пяти часов вечера и солнце село. Ежась от холода, пошел искать телефонную будку, чтобы позвонить в аргентинское консульство в Милане. Первым делом попробовал связаться с матерью Федерико, но она уехала в Сенат – в стране кризис… Она была постоянно занята с тех пор, как нового президента пытаются заставить уйти, чтобы передать власть другому, из губернаторов. Ее секретарь сказала мне, что попробует связаться с послом, но поскольку последний несколько дней тому назад подал в отставку, а новый еще не прибыл, она думает, что звонить ему бесполезно. Лучшее, что я сейчас могу сделать – это вернуться в полицию и выяснить подробности.
На ночь глядя я потащился обратно в участок. За конторкой восседал Дежурный Полицейский, да, именно так – с заглавной буквы. В тот самый момент, когда я подошел к нему, он решил, что самое время позвонить. Мне пришлось ждать, когда он закончит разговор. Потом ему срочно потребовалось выпить кофе.
У меня кончилось терпение, и я подошел к нему.
— Можно вас на пару слов? – взмолился я.
— Non parlo inglese*, — занятый поисками сахара, бросил он мне.
Я попытался скрыть раздражение и сказал:
— Seguro que entiende espanol.**
— Слушай, парень, вали домой. Найдешь нормального юриста – тогда приходи.
— В консульстве никого нет в этот час, а его семья пытается найти адвоката. С кем тут можно поговорить? Я мог бы за него поручиться, — сказал я, еле скрывая отчаяние.
— Поручиться?! Это тебе не Сицилия! – взорвался полицейский. – Послезавтра уведомим магистратского судью, а там видно будет.
— Не хотел показаться невежливым, — или я сумею его успокоить, или он меня вышвырнет отсюда, – но я просто не представляю, что делать. У меня нет адвоката, и я не знаю, где его искать.
— На твоем месте я бы смотался отсюда как можно быстрее. Этот твой дружок не сказал еще ни слова правды, и ты сильно рискуешь, что он снова переведет стрелки на тебя.
— Понятно. Могу я поговорить с детективом Росси?
— Упрямый, зараза! Сядь и жди, — проворчал он. Я решил подчиниться и сел на деревянную скамью, чтобы ждать непонятно кого и чего.
Должно быть, я заснул, потому что в следующий момент меня уже тряс Росси. Я выпрямился, убрал волосы с лица, с трудом заставляя себя проснуться. Детектив протянул мне пластиковый стаканчик. Латте Макиатто***. Почему все вокруг держат меня за ребенка, которому нельзя нормальный кофе?
— Спасибо, — прошептал я.
— На здоровье.
Пока я молча пил кофе, он о чем-то думал.
— Я бы хотел помочь твоему другу, но не думаю, что получится. Как только за дело возьмутся юристы, все станет еще запутанней.
— Не понимаю.
— Юристы любят все усложнять. Иногда это работает, иногда – нет. Положение твоего друга может стать еще хуже, чем сейчас. Я лично не думаю, что он – основная фигура в этом деле, и намерен поймать остальных. Хочешь ему помочь?
— Хочу, но как? Наши пути разошлись еще в Париже, сразу после Рождества.
— Расскажи мне всё, что помнишь. Вдруг всплывет что-нибудь полезное...
— Он уехал с двумя француженками, с которыми мы познакомились на вечеринке в хостеле. Кажется, их звали Шанталь и Анн-Мари, фамилий не знаю, обе студентки-художницы. Они с Фефо пошли потом на дискотеку в Пигаль, а я остался, потому что был пьян и устал.
Росси хмыкнул, ожидая продолжения рассказа.
— На следующий день он привел их к нам в номер и решил ехать с ними в Милан. Меня, конечно, с собой не звали. Мы договорились встретиться здесь, в Венеции, после 28 декабря.
— Ты хорошо рассмотрел этих девиц? Поработаешь с художником, чтобы сделать портреты по описанию?
— Не знаю. Они обе выглядели, как клоны Клаудии Шиффер, — неуверенно сказал я.
— Тогда ты должен был их хорошо рассмотреть, парень, — ухмыльнулся Росси.
— Подождите. Прежде чем я начну вам помогать, хотел бы услышать объяснения. Что произошло?
