«Форма 452», — крикнула она мне. Я понятия не имел, что это такое, и поблизости не было никаких бланков для заполнения. «Простите, я не понимаю», — сказал я ей. «Чтобы въехать в эту страну, вы должны заполнить форму 452. В самолете должны были их раздавать». «Я прилетел частным рейсом», — ответил я, и она сделала недовольное лицо. Порылась в своих ящиках и достала оттуда бланки. Мы взяли по одному и заполнили.
Помещение стало заполняться пассажирами с других рейсов, но она не торопилась. Она взяла мой паспорт, взглянула на заполненный бланк и порвала его, закатив глаза. «Полное имя должно быть, как в паспорте. Заполняйте заново. Это касается всех», — крикнула она в зал. Она откусила от своего сэндвича, а мы едва не покатились от смеха. Высшее достижение цивилизации — чиновник. Они бывают очень забавными. Я написал свое полное имя, Конрад Мария Ульрих фон Линторфф Заксн Лёвенштайн, и вернул ей бумажку. Она прочла и сказала: «Семь слов! Если вы это сократите, то сэкономите себе в жизни много времени».
На этот раз мы не смогли сдержать смех. Малу хохотала чуть ли не до слёз. Конрад тоже рассмеялся, но не очень-то невесело.
— Она стала читать форму дальше. «У вас есть деньги?» — спросила она меня. «Что, простите?» «Наличные, кредитная карта, медицинская страховка. Если вы собираетесь остаться здесь на неделю, вы должны показать мне минимум 1500 долларов наличными или на кредитной карте. И ваш ваучер из отеля».
Малу закашлялась от смеха, а я попытался успокоиться.
— Вот тут я едва сдержался. «Уверяю вас, у меня есть деньги, и я не ношу ваучер отеля с собой. Мне достаточно сказать свое имя. Все документы у тех, кто нас встречает». «Послушайте, нам тут нелегалы не нужны. Вы швейцарец?» «Да». «Покажите мне кредитную карту. Это обязательное требование». Мне пришлось достать бумажник и показать свою кредитку. За мной, между тем, уже выстроилась длинная очередь. «Хорошо. Вот здесь неправильно. Вы написали «банкир». Надо писать «банковский служащий». Не беспокойтесь, я исправлю». К счастью, потом она поставила штамп в паспорт и отпустила меня. Моим спутникам она задавала те же вопросы с минимальными отличиями, — вздохнул Конрад.
— Ничего личного, — хихикнул я.
— На этом все не закончилось. В восемь мы вышли из аэропорта, и нам пришлось ехать сразу в офис в Пуэрто-Мадеро, потому что встреча была назначена на 9.30. Мы едва не попали в пробку. К счастью, мне не нужно было переодеваться, и ещё осталось время для того, чтобы Майер ввел меня в курс дела. Это был деловой завтрак с местными банкирами, которые хотели присоединиться к нам. У них неплохие коммерческие предложения, но я хотел послушать представителей руководства банков. Один из них стал говорить то, что я уже читал, и меня это рассердило. Поскольку они хотят представлять нас в Латинской Америке, мне нужно было выяснить некоторые нюансы их финансового положения. Я всего лишь спросил, выполняют ли они требования Базеля-II
— Это был один из таких дней, когда лучше оставаться в постели, — с сочувствием сказала Малу.
— Дальше еще лучше. Я приехал в отель. Сменил костюм и вместе с Майером сел в машину. Тогда я еще верил, что приеду сюда к обеду, но мы попали в блокаду. Не могу поверить, что жалкая сотня людей перекрывает движение всем остальным. Неужели нет закона против этого?
— Есть, но самое лучшее, что вы можете сделать — прочитать в утренней газете хронограмму движения демонстрантов и избегать соответствующих мест, — сказала Малу словно само собой разумеющееся.
— Невероятно, — пробормотал Конрад. Кажется, аргентинские ценные бумаги только что упали еще на четверть. — Однако я не могу отрицать, что здешние люди — прирожденные предприниматели. В течение трех часов, пока мы стояли (обратно повернуть было невозможно), нам несколько раз предложили помыть ветровые стекла, купить поддельные часы и парфюмерию, несколько видов еды; к нам подходили нищие, а потом какие-то цирковые артисты устроили представление. Я пытался работать, но это оказалось невозможным из-за музыки и барабанов. В итоге один из наших местных телохранителей достиг соглашения с организационным комитетом демонстрантов, и я заплатил «революционный» налог. Они берут песо, доллары, евро и, видимо, скоро будут принимать к оплате кредитные карты, — с сухим смешком сказал Конрад. — Меня даже обозвали олигархом, как объяснил мне Майер.
