— Как торжественно тебя здесь встретили, — мягко сказал я, стараясь сдержать смех. Его немецкая душа, должно быть, в полном ужасе. Конрад, не стоит так жаловаться, потому что я со школы знаю несколько протестных лозунгов, и тебе бы не понравилось, если б ты их услышал. Многие начинаются со слова «олигарх», а затем перечисляются все ваши предки. Демонстранты из Давоса — милейшие люди по сравнению с местными бардами.
— Да уж. Миссис Блакье, вы должны показать мне дом. То, что я успел увидеть, соответствует моим ожиданиям.
— Я буду счастлива показать вам его. Это была очень вдохновляющая работа. Пойдемте?
— Да, конечно, — Конрад поднялся со стула, поскольку она уже вскочила со своего. Бедный Конрад, ты потерял шанс съесть еще один сэндвич! Сегодня явно не лучший твой день. — Гунтрам, собери вещи. Мы уезжаем, как только закончим здесь.
Я подавил желание разбить новый китайский сервиз об его голову. Почему нельзя было сказать мне заранее? Просто предупредить. Его невыносимая манера ставить перед фактом! Я мысленно досчитал до десяти… потом до двадцати и, стиснув зубы, ответил:
— Да, конечно.
Они отправились в тур по дому, а я ворвался в библиотеку, чтобы собрать свои бумаги. Там, за столом, сидели Хайндрик и Майер и, как нормальные люди, пили кофе, а не чай.
— Простите. Я на минуточку. Заберу вещи. Герцог желает вернуться в Буэнос-Айрес.
— Карлос, дворецкий, уже упаковал все твои вещи, кроме рисунков. Нет нужды торопиться. Посиди с нами, — беззаботно сказал Хайндрик.
— Тяжелый день? — спросил я Майера, чтобы начать разговор.
— Вы себе не представляете, насколько! И он еще не закончился.
— На герцога в самом деле вылили чашку с кофе?
— Это моя ошибка. Он спросил меня о несчастном случае с Ландау, я стал рассказывать подробности, и в этот момент пришла София, мой секретарь, с подносом и стала сервировать кофе, но у нее так тряслись руки, что она опрокинула чашку на рукав его пиджака и зарыдала.
— Это случайность. Он не должен на нее сердиться.
— София была подружкой Ландау, — объяснил мне Майер, а Хайндрик сочувственно вздохнул. — Герцог попытался успокоить ее, но она словно обезумела от горя. С ней случилась истерика. Не стоило говорить о Ландау при ней. Потом мы попали в блокаду, и я подумал, что потерял работу. Как только не оскорбляли нас эти левые! Хорошо, что герцог не понимает язык. Пожалуйста, не учите его испанскому. Нам пришлось их подкупить, иначе бы мы до сих пор стояли там. Сейчас мы едем в отель, и у герцога намечен ужин с утренними банкирами и конгрессменами. Надеюсь, что они исправят свои просчеты. Я проверил их предложения несколько раз, прежде чем представить их герцогу, и все шло хорошо, пока этот толстяк не надерзил ему. От владельца одного из крупнейших банков в Аргентине и любимца местных властей ожидаешь большей тактичности, а он оказался обыкновенным грубияном. Настоящий мужлан.
— Если вас это утешит — герцог вообще презирает аргентинцев. Он не станет возлагать вину на вас, — мягко сказал я.
— Нам всем это хорошо известно. Мы до сих пор здесь только потому, что герцог видит потенциал в сельскохозяйственной отрасли. Только поэтому. Каждый проект, связанный с недвижимостью, промышленностью, туризмом, представленный нами, отклонялся менее чем за двадцать четыре часа. А вот Бразилия ему очень нравится. Мы вскоре перенесем штаб-квартиру в Сан-Паулу. До несчастного случая с Ландау я отвечал за весь этот регион, и после этого несчастного случая мне пришлось перебраться сюда, чтобы подхватить дела. Моя семья до сих пор там, потому что настоящие деньги делаются в Бразилии.
— Но их новый президент — левый, из рабочей партии, — сказал я ошарашено.
— Да, но, несмотря на это, с семидесятых годов основные принципы бразильской политики не изменились. Бразильцы заработали уважение герцога: его, прежде всего, привлекает стабильность и прозрачность действий их правительства, а какая партия у власти — дело второе. Если хотите знать мое мнение о сегодняшней встрече, у аргентинцев нет шансов заключить с нами контракты. В испаноязычных странах нас, скорее всего, будут представлять уругвайцы, потому что они хорошо себя показали на презентации в Нью-Йорке. Хотя сумма капиталов у них меньше, чем у аргентинских банков, но зато они имеют представление об оффшорном банковском бизнесе. Корпоративная структура их холдингов напоминает швейцарскую.
— Гунтрам, коровы не так привлекательны, как ты думаешь. Со временем надоедает есть одно лишь мясо, — непривычно серьезно сказал мне Хайндрик.
Был ли в его словах другой, скрытый смысл? Кто знает… Может быть, Конрад устал от меня, и сейчас ищет удобный способ расстаться. Это объясняет, почему он отослал меня сюда на каникулы. Поднявшись, я стал складывать свои рисунки в папку.
— Мне нужно собраться, господа. Увидимся позже.
