Кстати, всё сходится. Одноразовые любовники обычно получали подарки, подготовленные Моникой. Ну а если твоими услугами пользовались больше года, тогда прощальным подарком может стать дом. Это всего лишь вопрос цены, как любит говорить Конрад. Возможно, борьба с Репиным была только местью. Бизнес есть бизнес.
Следующей неожиданностью для меня стало узнать, что я еду с Майером и Хайндриком, а Конрад — с Малу, «миссис Блакье», и с телохранителями. Один из них поведет ее машину, поскольку Конрад не может позволить леди сесть за руль в темноте. Он довезет ее до дома, а потом вернется в отель. Они договорились встретиться в понедельник, чтобы посетить арт-дилера.
Я всю дорогу молчал, пытаясь угадать, что прячется в тени приближающейся ночи.
Отель, как обычно, оказался очень впечатляющим. И, несомненно, «отвечал стандартам» Конрада. В номере имелся холл, гостиная, маленькая столовая (всего-то на восемь человек), большая спальня и гостевая спальня поменьше, с отдельными ванными. Нанятый дворецкий принялся распаковывать мою сумку в маленькой спальне. «Очень прозрачный намек», — подумал я и отправился в гостиную с сегодняшними набросками. Рисование всегда помогает мне отвлечься.
Около девяти в комнату в спешке заглянул Конрад. Он быстро поцеловал меня в лоб, помчался в свою спальню и вернулся оттуда, одетый для вечернего приема.
— Не жди меня. Я ужинаю с местными. Увидимся завтра, — сообщил он мне чуть ли не на бегу.
Похоже, мне придется есть одному… Только не здесь. Я позвонил Хайндрику и спросил, могу ли куда-нибудь пойти.
— Да, Гунтрам. Конечно. Когда рак на горе свистнет. Ты?! Один в ночном Буэнос-Айресе?! Видимо, тот удар по голове был сильнее, чем думали врачи. Я поужинаю с тобой в номере.
Так что мы ели вдвоем. Хайндрик был не слишком доволен. Не волнуйся. Я лягу рано, так что ты сможешь пойти искать приключения, как делают все настоящие моряки.
После ужина я отправился в постель и тотчас заснул.
Поздно ночью кто-то не очень-то ласково меня растолкал.
— Что ты здесь делаешь? Твое место не здесь, — раздраженно сказал Конрад.
— Я думал, ты не хочешь видеть меня в своей постели; мои вещи принесли сюда, — устало ответил я. — Вечером ты ушел без меня, и, по словам Майера, ты рвешь все связи с Аргентиной.
— Я должен спать один из-за ошибки прислуги? Две прошедшие недели мне очень плохо спалось без тебя, — расстроено сказал он, словно пятилетний ребенок, который остался без своей любимой игрушки.
— Я тебе не плюшевый медвежонок! Если хочешь избавиться от меня, потому что стесняешься наших отношений, просто сделай это раз и навсегда.
Он удивленно воззрился на меня:
— Ты что, напился, пока меня не было? Ты несправедлив. Я всегда беру тебя с собой на приемы в Цюрихе, где присутствуют люди, мнение которых для меня имеет значение. Вчера же был идиотский прием с конгрессменами. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя неловко, столкнувшись с этой сумасшедшей коровой Альвеар.
Теперь я был ошарашен. Мать Фефо в одной комнате с Конрадом? Они же страстно ненавидят друг друга.
— Что вы с ней делали? — крикнул я.
— Ничего. Бизнес, ничего больше. Для очистки совести я предоставил им еще один шанс, но они его упустили. Снова.
— Не понимаю.
— Я уже почти пришел к решению по этому вопросу, но прежде мне хотелось узнать твое мнение. Ты очень огорчишься, если я в ближайшие три года полностью выйду из всех аргентинских проектов? Мне не хочется опять с тобой воевать по этому поводу, — серьезно сказал он.
— С каких пор ты консультируешься со мной по вопросам бизнеса? Если хочешь сказать что-то другое, говори.
— Ты же любишь терроризировать меня и жалеть тех, кого безжалостный банкир вроде меня сделал вдовами и сиротами, — бросил он, переводя ссору на новый уровень.
Мои политические убеждения кажутся ему смешными?
— Кажется, кое-кто сильно расстроился, услышав правду о своем бизнесе от людей, которым нечего терять…
— Гунтрам, у тебя есть ровно три минуты, чтобы перебраться в мою постель, и лучше бы тебе это сделать, если не хочешь, чтобы я тащил тебя туда волоком
Черт меня побери, если я пойду! Не собираюсь всё это терпеть!
Я вскочил с кровати и пошел в гостиную, где он прикладывался к коньяку.
— Иди в постель, Гунтрам, поговорим завтра, — сказал он, не глядя на меня.
— В какую из них? — с вызовом спросил я.
— Тебе было сказано, в какую.
Вот кем ты меня на самом деле считаешь! Одним из твоих рабов. Я развернулся, пошел в главную спальню и залез под одеяло. Через несколько часов и через несколько бокалов коньяка Конрад вернулся в комнату и разделся, бросив одежду кучкой на полу. Он устроился на другой стороне кровати и повернулся ко мне спиной. Я сделал то же самое.
Суббота, шестнадцатое
Я проснулся, когда солнце уже ярко сияло над нашими головами. Конрад обвился вокруг меня. Я попытался высвободиться, но это оказалось невозможным. Его хватка стала еще более удушающей. Похоже, меня выбрали плюшевым медвежонком.
