Устрашающего вида человек в униформе дворецкого открыл дверь и что-то спросил по-немецки. Я растерялся и хотел сбежать, но услышал знакомый смех:
— Неужто к нам пожаловал международный наркодилер из пампасов? Иди сюда, Dachs!
Я оказался в медвежьих объятьях и был затащен на кухню, где сидело еще несколько громил.
— Мог бы и предупредить, что твоя вечеринка будет улетнее, чем наша!
— Тихо! Парню сейчас не до ваших идиотских шуток, — воскликнул тот, который постарше, кажется, Фердинанд. – Где ты пропадал весь день? Горан искал тебя, — строго спросил он, положив свою ручищу мне на плечо. Что еще за Горан?! — Герцог сейчас на встрече, но позже он с тобой поговорит. Ты вчера что-нибудь ел?
— Да, кофе в полицейском участке.
Он всплеснул руками и усадил меня за стол, где сидели двое других телохранителей. Один – Хайндрик, имени второго я не знал. Словно прочитав мои мысли, весельчак сказал:
— Я – Михаэль, а вон там – Алексей из России. Ешь свой сэндвич.
Фердинанд куда-то исчез.
— Где ты был прошлой ночью? Горан тебя обыскался. Я уже собирался к нему присоединиться, — сказал Михаэль, едва сдерживая смех.
— В полиции – помогал художнику делать наброски подозреваемых, — механически ответил я, набросившись на сандвич, словно он мог в любой момент исчезнуть.
— Герцог расстроен, — весело сообщил мне Михаэль.
— Мне очень жаль, что ему пришлось из-за меня общаться с полицией. Я не хотел его вмешивать во все это, — не очень убедительно оправдывался я.
— А, нет. Не поэтому. Он расстроен из-за того, что ты не пришел сюда сразу, как только тебя отпустили. Не говоря уже о том, что по аргентинским ценным бумагам объявлен дефолт; офис в Цюрихе тоже доставляет немало хлопот. И это еще не считая убытков! – сказал он, понизив голос. Я растерянно посмотрел на него. Потом снова вернулся к своему сэндвичу. Болтать расхотелось. Михаэль усмехнулся и заговорил по-немецки с другими телохранителями.
Суровый дворецкий сообщил нам, что герцог желает видеть меня в своей студии. Я побрел за ним по коридорам и комнатам, декорированным в стиле XVII – XVIII веков. Высокие потолки заставляли чувствовать себя маленьким, и тревожное ощущение в животе усугубляло ситуацию. На мой взгляд, к массивным деревянным дверям мы пришли слишком быстро. Они легко и бесшумно отворились; дворецкий торжественно объявил меня, словно мы явились на прием к королю.
Примечания переводчика:
*Я не говорю по-английски (ит.)
**Наверняка вы понимаете испанский (исп.)
***Латте макиато — кофейный напиток с преобладанием молока.
========== "8" ==========
Глава 8
Я собрал жалкие остатки воли и прошел на середину комнаты. Конрад сидел за большущим столом и читал бумаги; он даже не поднял глаз, лишь скупым жестом сделал знак остановиться. Я послушно замер и стал смотреть по сторонам, пока Конрад заканчивал просматривать документы. Подписав бумаги, он сложил их в кожаную папку и отдал дворецкому. Только после этого он поднял голову и хмуро посмотрел на меня.
Дворецкий скользнул к двери и бесшумно исчез. Я молча ждал своей участи. Напряжение сгущалось, и я осознал, что, придя сюда, совершил огромную ошибку.
— Гунтрам, не вертись, это некрасиво. Подойди сюда.
С тем же чувством, что и мои предки, шедшие на гильотину, я приблизился к его столу и остановился напротив, словно провинившийся ученик в кабинете директора.
— Почему мое имя треплют в связи с самым громким преступлением в этом городе за последние десять лет? — медленно спросил он, выделяя каждое слово.
— Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через это. Меня без предупреждения забрали в полицию, я растерялся и сказал им про вас. Они хотели знать, где я был и с кем, и я просто назвал вас. Надеюсь, вас не сильно побеспокоили, — это все, что я смог ответить, напуганный его сердитым видом. Казалось, Конрад вот-вот на меня бросится, и прежний опыт общения с ним говорил, что это не так уж невероятно. Надо быть полным идиотом, чтобы прийти к нему за помощью. Если повезет, он просто вышвырнет меня отсюда.
— На самом деле больше всего меня расстроило, что ты не только проигнорировал мое предупреждение насчет этого человека, но и упорно поддерживаешь с ним отношения.
Что? Ты только сказал, что Фефо меня не уважает, но не говорил, что я не должен с ним дружить! Но лучше сейчас не возражать, чтобы не подливать масло в огонь.
— Мне не представилось случая разорвать наши, как вы их назвали, отношения, — попытался защититься я.
— Наркотики, проституция, убийство и еще контрабанда в придачу. Советнику Гандини стоило больших трудов уладить твое дело.
— Мое дело? Меня ни в чем не обвиняли! — взорвался я. Это уж слишком! Я не отвечаю за действия Федерико. Возможно, мне надо было получше за ним присматривать, но это не я привез в Венецию несколько килограммов кокаина. — Им просто были нужны от меня показания.
