— Есть ли причина, по которой он так себя ведет, Гунтрам? — рявкнул герцог, пригвождая меня к полу взглядом потемневших глаз. Расслабленная атмосфера, установившаяся во время легкой болтовни Гандини, исчезла. Теперь даже этот толстый, веселый человек нахмурился. Я сглотнул. Пора признаться в собственной глупости.
— Думаю, есть, — пробормотал я.
— Лучше скажи это сейчас, своему адвокату.
— Когда мне было тринадцать, мы вместе учились в школе, и директор нашел у нас в комнате бутылку виски. Я сказал, что это — моя, хотя и не подозревал о ее существовании. Они хотели исключить Федерико, и я взял вину на себя, чтобы у них не было повода. Не думаю, что Федерико хотел обвинить меня в чем-то настолько серьезном. Наверно, здесь какая-то ошибка, или же полиция лжет. Клянусь, я не имею к этому никакого отношения.
Адвокат хихикнул, позабавленный рассказом. Конрад все еще сверлил меня глазами, тяжело дыша.
— Мальчик мой, только не становись юристом — прогоришь, — Гандини, не скрываясь, смеялся надо мной. — Так уж и быть, дам два совета бесплатно. Во-первых, никогда не бери на себя чужую вину, тебе хватит своих собственных проблем. Во-вторых, осмотрительней выбирай друзей — если бы не вмешательство его Светлости, сидеть бы тебе в тюрьме.
Я открыл рот, чтобы запротестовать. Он предостерегающе махнул рукой.
— Погоди возражать, послушай. Как думаешь, кому бы они поверили? Бедному студенту или сыну высокопоставленного сенатора?
Меня словно пнули ногой в живот. Неужели Федерико действительно собирался так подло со мной поступить?
Я молчал, борясь с подступающими слезами. С трудом заставив себя встряхнуться, прочистил горло и спросил, может ли он что-нибудь сделать для Федерико, учитывая, что завтра приезжает его мать.
— Нет, — переглянувшись с герцогом, покачал головой Гандини.
— Давайте уж покончим с этим неприятным делом, — сказал Конрад.
В коридоре нас поджидал Фридрих с пальто в руках. Он помог одеться Линторффу и Гандини, а я стоял как парализованный, всё думая о Фефо.
— Гунтрам, не стой столбом, — проворчал Конрад. Я поспешно подошел к Фридриху, который буквально силой запихнул меня в пальто.
Не успел я прийти в себя, как мы уже были в городском управлении полиции. Гандини взял меня под руку, и мы поднялись по ступенькам к главному входу. Он коротко переговорил с дежурным, и меня отвели в комнату, где не было окон, только стол и два стула.
— Сейчас увидишь своего приятеля, — сказал полицейский на хорошем английском.
Я ходил взад вперед по комнате, как лев в клетке. Это мое воображение, или в помещении стало жарче и теснее?
Дверь распахнулась, и полицейский ввел Фефо, скованного наручниками. Он их не снял, хотя полагалось бы.
— Как ты? — взволнованно спросил я. В грязной одежде и с осунувшимся от недосыпания лицом выглядел он дерьмово.
— Привет, тыковка. Пришел все-таки на меня посмотреть…
Я решил не обращать внимания на насмешку.
— Завтра приезжает твоя мать. Она найдет тебе лучших адвокатов.
— Почему ты не сказал им правду? Мог бы и признаться, ради старой дружбы, — рявкнул он.
Я растерялся. Правда.
— Не понимаю. Если ты думаешь, что я собираюсь повторить фокус с бутылкой, то ошибаешься. Это слишком серьезно.
— Ясно, ты нашел себе нового трахаля, и я теперь — побоку! — заорал он.
— Что?! Ты пьян или обколот?
— Это с самого начала была твоя идея. Ты нашел этих двух девок и подговорил их стащить дурь у своего босса, чтобы привезти сюда и продать по выгодной цене. Потом подцепил на улице богатенького парня и положил хер и на нас, и на наше дело. Похоже, ты не прогадал — судя по дорогой одежде, — злобно проговорил он.
Я в шоке замер. Голова закружилась, тошнота подступила к горлу, в ушах зашумело. Надо срочно куда-нибудь сесть, или я упаду.
— Шлюха!!! Вспомни, как ты клялся мне в вечной любви! Я убью тебя!!!
Он бросился вперед, опрокинув и стул, и меня. Прежде чем три полицейских ворвались в комнату и уволокли его, он успел два раза пнуть меня, не переставая орать.
Гандини наклонился надо мной, протягивая руку, чтобы помочь встать.
— Всё прошло — лучше не придумаешь! — довольно шепнул он мне на ухо. В комнату вошел незнакомый человек в костюме и равнодушно мазнул по мне взглядом. Наверное, это и был прокурор, о котором говорил Гандини.
— Очевидно, что этот молодой человек тут ни при чем. Против него нет ни вещественных доказательств, ни показаний, которые бы подтвердили слова Мартиарены. Гандини, на этот раз твой клиент и вправду не виновен. Кстати, не забудь, что ты должен мне и моей семье обед в ресторане. Надо же заставить тебя отрабатывать, — поддразнил он адвоката.
— У него большая семья, — пожаловался Гандини. — Прощай мой доход от этого дела!
Я только хлопал глазами: мой друг обезумел и напал на меня, а они шутят!
— Бумаги будут готовы завтра. Но можешь сказать своему клиенту, что он вне подозрений и может быть свободен.
Мы с Гандини вышли из полицейского управления. На улице было ветрено.
— Где герцог? — спохватился я.
— Ему захотелось пройтись одному, — сообщил мне водитель герцога. — Его Светлость был чем-то сильно расстроен.
