Я не знаю, почему Конрад выглядел таким шокированным, когда Горан подтвердил, что Лефевр и мой отец с 1972 по 1984 год вместе бесплатно принимали посетителей в той юридической фирме, помогавшей беднякам. Они также оба работали в общественной организации по вопросам, связанным с получением политического убежища. Этой организации уже давно нет. Бескорыстная помощь другим людям — не такая уж редкость, Конрад. Сейчас Лефевр — старший партнер в юридической фирме в Брюсселе, он работает там с 1983 года. Один из тех юристов, что берут за час консультаций несколько сотен евро; разведен, детей не имеет.
В течение мая шестьдесят восьмого он и мой отец были арестованы четыре раза. Теперь я знаю, откуда у меня нелюбовь к полицейским.
Так что никто не пытался тебя обмануть, Конрад.
28 декабря
Конрад взорвался, когда я поделился с ним своим намерением узнать подробности смерти моего отца.
— Что ты хочешь узнать? Он был очень болен и покончил жизнь самоубийством, чтобы избежать медленной и мучительной смерти! Конец истории!
— Почему вся моя семья погибла незадолго до его смерти? Почему он обвинялся в финансовом мошенничестве, если он был порядочным человеком? Я ничего не понимаю, и, похоже, у меня есть живые родственники. Дядя, по крайней мере! Ты не представляешь, как тяжело расти, когда у тебя нет ни одной родной души! — заорал я в ответ.
— Что именно ты собираешься делать? Запросить файлы из дела, закрытого шестнадцать лет назад? Единственное, что ты получишь, это фотографии тела твоего отца, и поверь, это будет не слишком приятное зрелище! Он выпрыгнул из окна! Ты вообще когда-нибудь в своей жизни видел труп, Гунтрам?
Об этом я не подумал. Я побледнел и сглотнул.
— Обычно сначала о землю ударяется голова, — продолжал Конрад. — Она буквально взрывается, соприкоснувшись с твердой поверхностью. Ты хочешь, чтобы это стало твоим последним воспоминанием об отце? Лучше помни, каким он был, когда он играл с тобой, или каким он запечатлен на твоих фотографиях.
— Я должен узнать, что произошло. Всю свою жизнь я мучился этим вопросом. Я даже не был уверен, что он любил меня, как сказал этот юрист. Ничего не знал о том, какой была моя мать, и что она — художница! Что случилось в банке? Кто мои предки? Я понятия не имел, что мой дед был виконтом и наша семья упоминается с XV века, а на самом деле еще древней. Где мой дядя, и почему он никогда не пытался меня разыскать?
— Гунтрам, ты не найдешь ответы на эти вопросы в полицейском отчете. Если хочешь, я поручу кому-нибудь собрать информацию о твоем отце, но не разрушай свою жизнь, глядя на то, что ты не хочешь видеть. А титул скорее всего утрачен вместе с землей.
— Мне не нужен титул! Я просто хочу понять, что произошло!
— Maus, позволь мне еще раз тщательно проверить этого Лефевра. Я не верю в совпадения. Если он тот, за кого себя выдает, ты поговоришь с ним еще раз, но не запрашивай эти бумаги. Это только ранит тебя. Ты хочешь прочитать отчет о состоянии здоровья твоего отца? Узнать, какую боль ему приходилось терпеть?
— Нет, — прошептал я.
— Я попрошу Горана найти кого-нибудь, кто займется расследованием истории с твоей семьей. Подробности банкротства должны были попасть в газеты. Читать всё это не очень приятно, а публикации бывают очень резкими.
— Понимаю. Ты сделаешь это для меня, Конрад?
— Да, милый.
23 января 2006 года
Конрад сдержал слово и нанял частного детектива во Франции. Этот человек перерыл местные газеты и нашел кое-какую информацию о банкротстве «Креди Овернь», но ничего о другом банке, в котором работал отец. Не было юридического лица, зарегистрированного под названием “Services Financiers M'editeran'ee” ни во Франции, ни в Швейцарии. Лефевр клялся, что банк назывался именно так, и даже дал мне визитку с именем моего отца и адресом банка — Авеню Клебер, Париж. Странное место для банка.
История банкротства «Креди Овернь» вполне типична. Провинциальный банк, тесно связанный с местными политиками, фермерами и промышленниками, долгов больше, чем капитала, и нет надежды когда-нибудь из них выбраться. Когда дела банка стали по-настоящему плохи, мой дед, Луи де Лиль и двое его сыновей, Паскаль де Лиль и Жером, начали выдавать себе кредиты на миллионы франков, тем самым грабя своих клиентов. Если верить прессе, они все покончили с собой, когда впереди замаячила тюрьма. Деньги растворились в воздухе, и многие люди разорились — фермеры, пенсионеры, ветераны, хозяева мелких магазинов. Имущество де Лилей было распродано с торгов, чтобы вернуть деньги клиентам банка, но вырученные средства покрыли только 12% их депозитов.
Я очень расстроился, услышав об аферах своего отца.
— Милый, мне очень жаль, что тебе пришлось услышать плохое о своем отце, — попытался утешить меня Конрад, когда частный детектив ушел.
— Ты был прав, не это я хотел услышать. Не понимаю, почему Лефевр настаивал, что ни на минуту не поверил в причастность моего отца к мошенничеству. Было официальное расследование, и все они признаны виновными, кроме моего дяди Роже.
