— А тебе и не надо. Похоже, ты и так при деньгах, — заявила она, протягивая мне руку. — Линда Харрис.
— Это просто хобби, миз* Харрис, — кивнув, холодно сказал я, игнорируя протянутую руку.
— О, да ты — крепкий орешек. Не предложишь мне чего-нибудь? Всегда думала, что у европейских аристократов хорошие манеры, — фыркнула она.
— Я не аристократ. Прошу прощения.
— Разве ты не внук Луи Филиппа Армана де Лиля, виконта де Мариньяк? — спросила она. — Разве это не ты живешь с Конрадом Марией Ульрихом фон Линторфф Заксен Лёвенштайном, герцогом фон Витшток?
— Мадам очень хорошо информирована. Всего хорошего, — сказал я и поднялся, чтобы уйти.
— Да ладно тебе, я гораздо симпатичней, чем Тревор Джонс из Independent Times. Я не собираюсь говорить о Линторффе или его банках — только о твоей семье.
— Я не разговариваю с прессой.
— Разве тебе не кажется странной смерть твоего отца? Нам с Тревором пришлось рыть носом землю — Орден проделал невероятную работу, чтобы скрыть информацию о де Лилях. Даже от их шато в Пуатье не осталось ни камушка, — невозмутимо сказала она. — Купи мне кофе, и я кое-что тебе об этом расскажу.
Я снова сел. Была ли это очередная хитроумная уловка? «Гунтрам, о чем ты думаешь?! Они — против Ордена, значит, враги! Сваливай отсюда как можно быстрее», — сказал мне внутренний голос. Увы, мое сердце решило остаться.
— Что вам заказать? — спросил я.
Она засмеялась.
— Кофе будет в самый раз. Это почти нереально поговорить с тобой, или хотя бы приблизиться к тебе. Куда подевались твои головорезы? Не платите им, и они устроили забастовку?
Я холодно взглянул на нее. Она кашлянула и посерьезнела.
— Мы узнали об Ордене шестнадцать лет назад от члена твоей семьи. Нашим главным информатором был Роже де Лиль вплоть до своей смерти два года назад. Автомобильная авария, как всегда. Тревор думал, что ты тоже нам поможешь, но, похоже, ты не горишь желанием.
— Как я уже сказал вашему приятелю, если у него есть доказательства, пусть идет с ними в полицию, — автоматически ответил я, шокированный новостью, что мой дядя мертв, а мне ничего об этом неизвестно. Он снабжал их информацией? О чем? — Я ни на минуту не поверю, что вы знали мою семью. Это наглая и бесцеремонная ложь.
— Знаешь, парень, мы были поражены, что из всех людей на свете именно ты стал постоянным любовником Линторффа. Полагаю, он точно знает, что любит. Ты очень похож на Роже. Почти как близнец. Забавно, потому что твой отец был брюнетом с зелеными глазами. Ты взял от него только черты лица.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Спокойно, парень. Посмотри на фотографию и скажи, что видишь, — она достала снимок из сумочки и протянула мне.
На нем были изображены четверо мужчин в вечерних костюмах. Один из них — мой отец, в точности такой, каким я его помню, — смотрел скучающе, другой человек с голубыми глазами и темно-русыми волосами, очень похожий на меня, но более элегантный, и еще двое. Один из них Фердинанд в более юной версии, другой — не кто иной, как Конрад собственной персоной.
Время остановилось. Я пытался осознать то, что сейчас видели мои глаза. Конрад знал моего отца? И Фердинанд тоже? Они сидели за одним столом на приеме или каком-то подобном мероприятии. Нет, это обман, такое любой может сделать при помощи фотошопа.
— Это фотография моего отца, — мой голос дрогнул.
— А также твоего дяди Роже, Линторффа и фон Кляйста. Этот снимок Роже дал Тревору, когда узнал, что ты живешь с Линторффом. К тебе приблизиться он не рискнул, иначе бы его сразу же убили. Его и его семью. Насколько я знаю, они сейчас живут в Бразилии. Тревор пытался поговорить с тобой, но дипломатия никогда не была его сильной стороной. Роже только сказал нам, что его семья была частью Ордена; они попытались свергнуть Линторффа, но переворот провалился и все, за исключением его и тебя, были убиты.
Я облегченно вздохнул.
— Вы сами не слышите, как нелепо это звучит? Линторфф перерезал всю мою семью, а потом решил, что я — лучший выбор для его постели.
— Я знаю, что это звучит странно. Ты не обязан мне верить. Спроси Марианну фон Лихтенштайн, мать Линторффа. Она скажет тебе правду. Это очень смелая женщина, и она сделает все, что в ее силах, чтобы уничтожить эту проклятую организацию. Она живет в Париже. Позвони ей. Только тебе она расскажет правду. Я оставлю тебе ее номер и свой — вдруг ты все же захочешь поговорить со мной.
— Не затрудняйтесь. Все это очередной фарс для вашей газетенки. Чушь! — крикнул я ей и пошел к выходу, бросив 20 евро на кассе.
На ветровое стекло моей машины была прикреплена маленькая записка с телефонным номером. Я скатал из нее шарик и выкинул в мусорный контейнер. Ни к чему загрязнять такой славный город, хотя тут и встречаются неприятные люди.
На обратном пути я гнал машину на полной скорости, но к тому времени, как приехал на виллу, уже стемнело, и я сразу отправился спать. Слишком уж взбудоражен я был, чтобы идти к детям.
