— Гунтрам, я наблюдал такие истории много раз. Давай, иди сюда, я тебя обниму, тебе сейчас это нужно.
Я обошел стол и, как маленький ребенок, забрался к нему на колени, обвил шею руками и щекой прижался к его плечу.
— Я — сын афериста, — сказал я тоскливо.
— Ш-ш-ш, не говори так, любимый. Это неправда, — сказал Конрад, гладя меня по волосам. — Лефевр не мог настолько ошибаться, и, возможно, твой отец был честным человеком. Не ты ли мне говорил, что он защищал людей, у которых описали имущество, не беря с них ни цента? Посмотри, какого чудесного сына он произвел на свет. Я всегда буду в долгу перед ним за то, что он дал мне тебя.
— Ну что ты такое говоришь… Люблю тебя.
Мы долго сидели, обнявшись. Меня охватила печаль.
— Прости, что зря потратил твои деньги.
— Ш-ш-ш, забудь. Это мелочь. Гунтрам, твой отец мертв и не может себя защитить. Не осуждай его и помни его, как того человека, который играл с тобой в детстве. Его друзья никогда не верили в обвинения. Лефевр описывает его похожим на тебя, за вычетом бунтов и приводов в полицию. Неужели ты думаешь, что такой человек мог украсть деньги у пенсионеров? Что бы там ни произошло на самом деле, все это в прошлом, и ты ничего не можешь изменить. Думай о будущем, о наших сыновьях и забудь старые истории.
— Да, ты прав, но я не могу не думать о дяде Роже. Где он сейчас? Почему никогда не интересовался мной?
— Лефевр сказал, что твой отец и твои дяди были в очень плохих отношениях. Ты всю жизнь жил за границей. С чего бы ему интересоваться тобой?
— Да, ты прав. В моем семейном фотоальбоме множество фотографий семьи моей матери; старых тетушек, которые ее растили, снимки ее самой и отца, их друзей, несколько изображений моей бабушки. Есть только две фотографии деда и его сыновей в младенческом возрасте. Мой отец не особо их жаловал.
— Ты хочешь, чтобы детектив нашел твоего дядю? Не знаю, возможно ли это. Скорее всего, он сменил фамилию, когда уехал в Южную Африку, или куда он там уехал…
— Нет, не надо. Не думаю, что он примет меня с распростертыми объятьями, — я слабо улыбнулся. — Ты прав. Всё это в прошлом, и я не имею к нему отношения.
— Вот это правильно, милый. Ты теперь часть моей семьи и должен общаться с ее членами. Тетя Элизабетта говорила мне недавно, что она думает съездить на несколько дней в Лиссабон, вернее, в Синтру, и для компании ей требуется кое-кто по имени Гунтрам. Ты можешь поехать туда с детьми дней на четыре-пять. А мне нужно слетать в Китай.
3 февраля, Синтра
У Элизабетты здесь фантастическая вилла — особняк во французском стиле. На значительном расстоянии от города, в лесу, который посадил еще король Португалии в XIX веке. Его имени я не помню, помню только, что он был братом мужа королевы Виктории… Кто-то из немецких Заксен-Кобургов. Вся территория — национальный парк Кашкайш.
Тут не так холодно, как в Цюрихе, и довольно солнечно, хотя сейчас и февраль. Клаусу и Карлу тут очень нравится, и главная моя забота теперь — держать их подальше от фонтана. Они обожают играть с водой! Их любимое развлечение — купать Мопси. Они наливают в свое ведерко для песка воду и опрокидывают его на бедную собачку. К счастью, она уже поняла, что к чему, и убегает, лишь только их завидит.
Я совершенно очарован Синтрой. Это маленький городок, с огромным, странным на вид замком с двумя гигантскими коническими башнями — дымовыми трубами. Улицы усажены большими деревьями, крыши домов выложены разноцветной черепицей, в переулках и магазинах керамики толчется разнообразный люд. Синтра напоминает мне итальянские городки, но она не такая шумная. Здесь невероятно тихо. Местные говорят мягко, язык звучит очень музыкально, хотя я не понимаю ни слова.
5 февраля
Вчера Элизабетта решила на целый день съездить в Лиссабон. Ей хотелось «купить новое постельное белье, а здесь, в Португалии, чудесные кружева». Предполагалось, что я составлю ей компанию, но Карл проснулся простуженным, и я подумал, что лучше останусь с ним дома.
После обеда я решил отправиться в Синтру, выпить кофе и немного побыть в тишине. Дети ужасно энергичные, и я умирал от усталости, проиграв с ними все утро. Я люблю их, но иногда хочется одиночества. Я взял маленькую машину, оставив охрану дома — что может случиться в таком маленьком городе, да и еду я всего часа на два.
В Синтре я припарковался недалеко от замка. Идти туда на экскурсию было уже поздно. Я увидел маленькое кафе напротив и отправился туда, надеясь найти там капучино и покой. Возможно, немного порисовать.
Официантка принесла мой заказ, и я сидел с чашкой кофе, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием огня в камине. В кафе практически никого не было; я достал свой блокнот для эскизов и стал по памяти зарисовывать другой замок, тот, который на горе.
— Выглядит, как настоящий. Продаешь? — спросила меня высокая женщина в простой одежде. Наверное, туристка. Американка, судя по акценту.
— Спасибо. Нет, не продаю. Я не профессиональный художник, — ответил я. Она без приглашения подсела за мой столик.
