Примечание переводчика
Бурбон - американский виски
========== "9" ==========
Я со всех ног мчался по пустынным улицам, и если бы кто-нибудь спросил, зачем, я б не знал, что ответить. Мне требовалось быть с ним, проникнуться его уверенностью, ощутить его поцелуи на своих губах. Я страшно устал и чувствовал растерянность. Сейчас Конрад был нужен мне, как никто другой. После самоубийства отца я на много лет увяз в своей боли, как в трясине. Повторения не хотелось. Вот бы услышать спокойный голос, почувствовать объятье его сильных рук и, может быть, даже поплакать на его плече о предательстве Федерико.
Минут через пять я увидел впереди знакомый силуэт.
— Конрад, подожди, пожалуйста!
Он остановился, но не обернулся. Быстро сократив расстояние между нами, я коснулся его руки, и он наконец посмотрел на меня. Даже при скудном освещении было видно, что его глаза сверкают гневом.
— Конрад, ты должен ему помочь. Он не в себе, не ведает, что говорит… — взмолился я как можно жалобнее.
— Шлюха! Вот кто ты!!! — заорал он. У меня отвисла челюсть, и я лихорадочно стал подыскивать слова в свое оправдание. — Ты строил из себя невинного ягненка, а сам — подлая змея. — Он схватил меня за руку и принялся трясти. — Ты пытался одурачить меня, изображая девственника! — и ударил меня ладонью по лицу. Сильно. Очень сильно — словно булыжником засветил. Я рухнул на тротуар, зажав щеку ладонью; что-то теплое капало с нижней губы.
— Я предложил тебе свою любовь, свою защиту, даже хотел подождать, когда ты будешь готов принять меня, и чем ты мне отплатил?! Ты бесстыдно сидел перед своим любовником, позволяя ему кричать на тебя, как на последнюю шлюху, а теперь ты просишь помочь ему. И даже не отрицаешь этого! — орал он, совершенно выйдя из себя, злобно пиная меня в ребра.
Я попробовал подняться, чтобы сбежать — понятно, что сопротивляться ему бессмысленно — но Конрад схватил меня за волосы. Дернув на себя, он одной рукой вцепился в мою шею и стал душить. Я хотел вмазать ему локтем в живот, и он мне позволил, но это было все равно что пытаться пробить каменную стену. Мне стало по-настоящему страшно, я отчаянно вырывался, извиваясь, но хватка на моем горле только становилась крепче. Перед глазами поплыли черные точки. Он разжал пальцы и отшвырнул меня прочь, как тряпичную куклу. Я сильно ударился о землю, а он снова наклонился надо мной, чтобы продолжить начатое.
— Он мне не любовник!! Неужели ты не видишь, что он безумен? Наверно, это наркотики! — крикнул я в отчаянии.
— Ты держишь меня за идиота?! Посмотри на себя, ты его защищаешь, даже когда он лжет. Как настоящий любовник. Ты — его шлюха!!!
— Это неправда, — проговорил я, всхлипывая. — Я только хотел ему помочь, вот и все. Он — единственный мой друг. Не знаю, почему он так сказал. Пожалуйста, Конрад, ты должен мне поверить! Я никогда тебе не лгал, и ты знаешь это!
— Неужели ты на самом деле думаешь, что я поверю, будто ты совершенно бескорыстно просишь за человека, который пытается засадить тебя в тюрьму на двадцать лет, и вы с ним только друзья? Каждый раз, когда я вижу вас вместе, он лапает тебя и зовет своей тыковкой.
Теперь я уже открыто плакал — как не плакал никогда раньше. Голову скрутило болью.
— Если хочешь, чтобы я помог, ты должен стать моим. Полностью. Довольно уверток. Мы закончим то, что начали, и сделаем это сейчас. Больше никаких побегов, Гунтрам. Моё терпение кончилось, — сухо отчеканил он, грозно возвышаясь надо мной.
— Клянусь, между мною и Федерико ничего нет и не было. Я никогда не интересовался мужчинами до тебя, и до сих пор не уверен, что это правильно.
Он усмехнулся:
— А как же поцелуи? Я-то думал, ты невинный мальчик. А ты, наверно, развлекался побольше моего. — Он замолчал, услышав мои сдавленные рыдания. — Покажи мне, что умеешь делать в постели, и тогда я, может быть, вытащу твоего дружка из тюрьмы. Это мое условие. Решай. — Он опустился на колени рядом со мной. — Решай сейчас, — скомандовал он.
Я растерялся. Что показывать? Я умоляюще посмотрел и увидел, как вспыхнули гневом его глаза. Он поднялся и пошел прочь. Я вскочил, бросился за ним, схватил его за локоть, как утопающий хватается за соломинку.
— Скажи мне, что надо делать, — пробормотал я.
Он потащил меня в маленькую темную аллею, толкнул к стене, откинул полы пальто и расстегнул пуговицу на брюках.
— На колени и соси, — приказал он. Его темная аура давила, и я запаниковал; попытался вывернуться, но снова был прижат к стене. Сердце чуть не выпрыгивало из груди.
— Соси, мальчик, на этот раз ты не сбежишь, — повторил он.
Я опустился коленями на мелкие камушки, всхлипывая и дрожа всем телом. Руки тряслись, и я никак не мог поймать язычок молнии. Он наклонился, взял мою руку и прижал к паху. Я расстегнул молнию и осторожно опустил край шелковых трусов. Член под ними уже стоял; он дернулся, когда я прикоснулся к нему.
Он положил ладонь мне на шею, наверное, чтобы лучше контролировать процесс, и притянул мою голову ближе к члену.
