На прошлой неделе я получил небольшую передышку. Линторфф уехал по делам, и я воевал только с детьми, не желающими идти спать, и с Фридрихом, который выражал недовольство по поводу того, что я отказался встретиться с портным (мне ничего не нужно), не ел с Армином в столовой зале и узурпировал обязанности лакея — отнес грязную детскую одежду в прачечную замка. Всю неделю мы с Петером готовились к тестам и делали домашнее задание. Армин, как водится, списывал у нас. Ему, бедняге, и так приходится много чего делать, чтобы удовлетворить капризы Михаэля.
…Шёл десятый час вечера, детей уже уложили спать. Я сидел у себя, читал книгу о дворе Людовика XIV, взятую в университетской библиотеке. Для «Золушки», помните? Делал заметки, размышлял, начал рисовать лица персонажей и копировать женскую одежду. Три слоя юбок плюс корсет! Невероятно.
Разъяренный Линторфф ворвался в комнату, даже не потрудившись снять дорожную одежду. Я поднялся из-за стола.
— Как ты посмел?! Я оставил тебя без присмотра меньше чем на месяц, и ты уже ведешь себя, как бессовестный щенок! — заорал он.
— Не повышайте голос, сэр. Дети спят. Если у вас есть ко мне претензии, мы можем обсудить их внизу, — огрызнулся я. Он развернулся и, как смерч, вынесся из комнаты. Я закрыл глаза: его выдержки хватило лишь на месяц. Собравшись с духом, я пошел за Линторффом по направлению к его студии и тогда вспомнил, что отныне не должен входить в его личные комнаты. Придется Фридриху улаживать этот вопрос, потому что вместо студии я отправился в библиотеку. Там тоже удобно орать.
Линторфф явился туда через полчаса, еще злее, чем до этого. Конечно, он же терпеть не может ждать. Он прошел прямо к своему месту, огромному стулу за гигантским письменным столом и сел. Похоже, мне предстоит официальный разбор полетов.
— Моника сообщила мне, что ты попросил у нее свои документы по социальному страхованию, чтобы отдать их в «Ван Бреда Паблишинг Ко.» Я же ясно сказал, что тебе не нужно искать другую работу, а тем более, клянчить подачки!
— Я всего лишь договорился иллюстрировать несколько детских сказок для книги, которую Коко ван Бреда хочет выпустить к Рождеству. Мне нужно как-то зарабатывать себе на жизнь, и рисовать я буду в свое свободное время, когда дети спят, — спокойно ответил я, даже не взглянув на него.
— Ты ежемесячно получаешь фиксированную сумму! Тебе не нужны деньги посторонних людей! Это оскорбление для меня — что ты, как нищий, выпрашиваешь деньги у самых незначительных членов нашего круга!
— Я не нищий! Я работаю и продаю свои картины. Не вы ли сами, Ваша Светлость, несколько раз говорили мне, что я должен рисовать профессионально? Я получу процент от прибыли, если она вообще будет. Мастер Остерманн также думает о том, чтобы потом продать эскизы, если книга будет иметь успех. Еще я собираюсь найти покупателей нескольких своих картин, что висят в студии. Нет смысла держать их там.
— Я запрещаю тебе работать вне дома, — сквозь стиснутые зубы проговорил он.
— Я буду рисовать внутри дома, если таково ваше желание, сир, — ответил я, начиная заводиться. — Я не возьму ни цента ваших денег. Это оскорбление для меня, что вы считаете, будто за деньги можно купить мою привязанность к вашим детям.
— Ты не будешь снова питаться на семь франков в день! Фридрих уже сказал мне, что ты отказался от портного.
— Мне ничего не нужно, и вы меня не заставите. Я буду продавать свои работы, если люди захотят их покупать.
— Ты под моей опекой и защитой. Ты должен принимать мою щедрость и прекратить жаловаться.
— Я буду строить свою карьеру художника так, как считаю нужным, сир. Если вас это не устраивает, то я готов написать заявление об увольнении. Я больше не ребенок, которому нужны указания, что ему делать; наши отношения закончились. И я не сделал ничего постыдного.
— Ты сказал Элизабетте, чтобы она запретила мне торговаться на аукционе! Как ты посмел! Ты тоже не имеешь права указывать мне, что делать! — в бешенстве завопил он.
— Торгуйтесь, если хотите нелепо выглядеть. Наверняка ваша мать уже довела до сведения всей европейской аристократии и буржуазии историю о нашем разрыве. Вы будете выглядеть жалким, — я сделал ударение на последнем слове, которому меня научила его мамочка, — когда станете, как отвергнутый влюбленный мальчишка, торговаться за рисунки своей шлюхи. Я просто пытаюсь спасти вас от насмешек общества, герцог.
— Уходи, — буркнул он.
— А что насчет предложения Коко ван Бреда? У меня есть ваше благословение, сир? — саркастически спросил я.
— Я разрешаю тебе продавать картины, но Остерманн должен предварительно консультироваться со мной по поводу покупателей. Свободен.
Последнее слово больно задело. Наверное, потому, что я не привык к тому, что он разговаривает со мной, как со слугой. Надо привыкать, потому что я буду слышать это еще очень долго.
Примечания переводчика
«Триумф смерти» — картина Питера Брейгеля (Старшего).
========== "2" ==========
20 июня
