— Ясно. Я предполагал что-то в этом роде, но мне не верилось. Теперь понятно, почему Линторфф буквально накинулся на тебя в Венеции и сразу же посадил на короткий поводок. Кто тебе рассказал?
— Его мать. Она его ненавидит.
— Ну и семейка! — хмыкнул Репин. — Ты действительно хочешь остаться?
— У меня нет выбора. Я привязан к детям; кроме этого, я — член Ордена, покинуть который можно только вперед ногами, — угрюмо сказал я.
— Гунтрам, я могу что-нибудь для тебя сделать?
— Нет, спасибо, Константин. Я не хочу провоцировать конфликт между вами. Это надо прекратить.
— Как пожелаешь, ангел. Что бы тебе ни понадобилось, звони мне. Но если он станет жесток, уходи от него. Он неадекватен, и ты не захочешь узнать, на что он способен, когда чувствует угрозу. Наших новичков мы пугаем не Бугименом, а Линторффом.
— Я думал, Павичевичем.
— Нет, с тем все в порядке. Линторфф же, когда имеет дело с русскими, следует традициям своих предков. Тевтонский орден всегда был ночным кошмаром для всех нас.
28 июня
Я больше не могу откладывать разговор с Фридрихом. Этим утром я получил письмо от самого кардинала с приглашением в Рим 7 июля, чтобы начать работать над портретом. Я не сказал “нет”, поэтому дело пошло своим чередом. Письмо с печатью Ватикана было сформулировано очень вежливо, но так, что не оставалась сомнений, что надо срочно тащить туда свою задницу.
9 июля, воскресенье
Я вернулся из Рима. Этот гребаный немец пригласил сам себя! Он не доверяет даже церковникам! Хочется его убить.
Двадцать девятого июня я собрался с духом и показал письмо Фридриху, который был в восторге, что я получил «заказ из самого Ватикана». Конечно же, он поговорит с Его Светлостью о том, чтобы разрешить мне лететь в Рим, начать писать картину. Это прекрасная возможность для меня, и мне не стоит ни о чем волноваться.
Идиот! Никогда не верь иезуиту, даже если он и не принимал духовный сан. Они все одинаковые.
Шестого июля Линторфф позвал меня в библиотеку. Был поздний вечер, и я уже потерял надежду, что поеду.
— Фридрих сообщил мне о запросе кардинала Риги Молинари. Я даю тебе разрешение, потому что это просьба Церкви. Однако я не позволю тебе брать деньги за работу. Это будет даром моей семьи Церкви.
— Сэр, вы не вправе требовать такого. Это моя работа. Могу я вам напомнить, что кардинал сам установил цену? Я принял все его условия без возражений, — ответил я, начиная раздражаться.
— Моя семьи никогда не брала денег у Церкви, тем более этого не будет делать Грифон. Орден был создан, чтобы защищать Церковь от врагов, а не извлекать из нее средства. Портрет станет подарком. Мне очень приятно, что они выбрали тебя. Значит, твое мастерство растет.
— Я не являюсь частью вашей семьи и не связан с Орденом, — рявкнул я. — Мастер Остерманн не согласится на это, после того как он договаривался о цене.
— Я уже отдал Остерманну его часть денег от продажи. Я выплачу твою часть, если тебе так нужны деньги, — презрительно сказал он.
— Вы не имели права вмешиваться. Я только уведомил вас, что буду отсутствовать в конце недели.
— Либо ты принимаешь мои условия, либо остаешься дома, де Лиль, — резко бросил он.
Пришлось согласиться на все это дерьмо, потому что мне хотелось хотя бы на пару дней вырваться из этой гребаной тюрьмы. Я согласен спать под мостом, лишь бы подальше от Цюриха.
— Для меня будет честью написать портрет Его Высокопреосвященства, — ответил я сквозь зубы.
— Хорошо. Свободен, — бесстрастно ответил он, возвращаясь к своим бумагам.
Армин сбежал, услышав слово «Ватикан».
— Ни за что не поеду! Ты сам нашел себе неприятности. У меня свидание с симпатичной малышкой, а ты хочешь, чтобы я целые выходные смотрел на то, как ты рисуешь чопорного старика? С ума сошел?!
На следующий день после обеда я попрощался с детьми, недовольными, что я куда-то ухожу и не поиграю с ними. Они еще не понимают, что такое время. Ратко уже подогнал машину. Он повез меня в банк.
— Мне нужно в аэропорт.
— Ты летишь с герцогом. Поторопись, парень, — сказал он, выпихивая меня из машины. Б***!
Мне не осталось ничего другого, как идти в офис к Монике. Великолепно! Дело не в ней, она всегда очень добра ко мне, но ее кабинет рядом с кабинетом ублюдка. Как обычно, она поздоровалась со мной и начала расспрашивать об университете и предстоящих выходных. Она уже знала, почему я еду в Рим.
— Здесь твое расписание. Завтра в 10.00 ты встретишься с Его Преосвященством и пообедаешь с ним. В Замок ты должен вернуться в 17.00 на чай с Каролиной фон Линторфф. Она сейчас в городе вместе со своей мачехой, поскольку они должны передать деньги, вырученные на аукционе, монсеньору Гандини. В 20.30 ты ужинаешь с ними, Его Светлостью и кардиналом. Герцог лично пригласил его.
— В «Замок»? Только не говорите мне, что вы поселили нас в один и тот же отель.
— Отель? Нет, милый, ты остановишься с герцогом в Сан Капистрано. Это семейная резиденция, построена около 1350 года, находится в Лацио, в тридцати минутах езды от Рима. Там десять спален, и у вас будут разные комнаты.
— Понятия не имел, что у него дом в Риме.
