Я до сих пор спрашиваю себя, для кого эти каникулы. Уж точно не для меня. Мы приехали сюда десять дней назад, и с тех пор Линторфф делает все возможное, чтобы достать меня. Стоит мне только что-нибудь сказать детям, он сразу же говорит обратное. Я: «Клаус, не разбрасывай свои игрушки». Он: «Ничего, слуги (ко мне это тоже относится?) подберут». Неужели он не понимает, что портит детей? Надо поговорить с Фридрихом, он единственный может прекратить эту глупость.
Не знаю, зачем Линторфф сюда приехал. По утрам он недолго играет с детьми на пляже, потом сбегает в студию работать и сидит там до шести-семи вечера, после чего идет развлекаться. Да, Зюльт не такой уж медвежий угол, как я думал сперва. Множество богачей, соревнования по поло, два ресторана с мишленовскими звездами, отели и бешеные цены.
Я пытаюсь заниматься дипломом, но тут трудно сосредоточиться из-за шума, устраиваемого детьми. Этот Марчелло Мончениго тоже жизнь не облегчает. Он несколько раз заходил за Линторффом и получал неизъяснимое удовольствие, обращаясь со мной, как с собакой. Я не собираюсь вешать твой плащ, мудак. Для этого есть горничная!
Вчера поздно вечером я сидел на веранде, делал наброски. Сладкая парочка вернулась с ужина или еще откуда-то, и, похоже, он был возбужден, потому что получил приглашение остаться. Он подошел ко мне, пока Линторфф ходил проверить детей.
— Все еще пытаешься рисовать, де Лиль? Бросай ты это дело, все равно твой стиль старомоден и скучен, — как бы между прочим заметил он. Хочет ссоры? ОК, он ее получит.
— Разве я советовал вам, как балансировать позицию в золоте?
— Ох да, я и забыл, что ты у нас посещаешь колледж. Все еще пытаешься закончить его?
— Да, спасибо, — сказал я, вернувшись к своему рисунку и больше не обращая на него внимания. Мончениго был готов взорваться. Хорошо, настало время для удара. — Остаетесь на ночь?
— Да, разумеется.
— Рад за вас. Вы уже не одноразовая связь — левел «свидание в номере отеля» успешно пройден. Следующая цель — добиться того, чтобы вас угостили завтраком, — сладко сказал я. — Это нелегко, но я уверен, что такой опытный человек, как вы, достигнет ее. Главный секрет в том, чтобы ничего у него не брать, пока не получишь статус официального любовника. До этого для него вы только мимолетная интрижка. Кстати, попытайтесь подружиться с его дворецким, это тоже полезно.
— Де Лиль, всем известно, что тебя отставили. Не затягивай свое падение, уволься. Твои попытки вернуть его внимание выглядят жалкими, — сказал он, заметно разозлившись.
— Его Светлость ждет вас в машине, мистер Мончениго, — величественно объявил Фридрих. Мне показалось, или я видел вспышку удовлетворения в его глазах?
— Похоже, вам нужно больше стараться. Видит око, да зуб неймёт, — прокомментировал я.
Отчего-то Мончениго ушел, не попрощавшись.
Мы с Фридрихом остались на веранде вдвоем, он сел рядом, я продолжил рисовать.
— Я только надеюсь, что к осени это закончится, — устало сказал он.
— А я хочу домой, в Аргентину...
25 июля
Вчера вечером, устав от Линторффа, я решил проветриться. Это не работа, это рабство! Cижу с детьми даже в выходные! Я попросил Лизетту прикрыть меня, поскольку у нее уже было пять свободных вечеров подряд. Она надулась, но согласилась.
В шесть я отправился в кафе в Вестерланде
Я облюбовал удобное место на террасе с видом на неимоверно синий океан и заказал кофе с тортом, желая немного отдохнуть. Заведение пустовало — было еще рано для ужина, но слишком поздно для кофе.
Как давно я не наслаждался закатом в полной тишине и спокойствии! Я и не осознавал, как близко подошел к самой грани. Константин был прав. Линторфф будет делать все, что хочет, и в конце концов угробит меня. Устраивать парад новых любовников на глазах у предыдущего бестактно. Мне надо было послать ублюдка к черту за такую грубость.
Почему меня это всё так задевает? Я каждый вечер молился о том, чтобы избавиться от него, и, возможно, моя молитва была услышана. Нет, лучше думать о работе, Остерманн убьет меня, если я не начну выдавать на-гора что-нибудь сносное. Мой агент — настоящий сводник. Поскольку опыт с книгой оказался успешным, даже после того, как закончился Пасхальный сезон — у нас вышло четвертое издание — он хочет устроить в октябре в Берне выставку исходных рисунков и назвать ее «Воспоминания детства» или как-то так. Знаю, что он также планирует отправить мои работы на коллективную выставку молодых художников, которая состоится в Берлине в следующем декабре.
Я просматривал эскизы, сделанные в последние дни, и в это время к моему столу подошел мужчина лет за тридцать и вежливо спросил, можно ли на них взглянуть. Пришлось разрешить.
