Карлу и Клаусу исполнилось три года. Как говорится, время летит. Я так горжусь ими. Фаза отучения от подгузников осталась позади, и Лизетта каким-то чудом выжила. Эта женщина — кандидат в святые.
Детям устроили небольшой праздник в саду и пригласили их друзей из детского центра. На весь день арендовали четырех пони с людьми, которые присматривали за детьми. Я, насколько мог, держался в тени, и это работало, так как большинство приглашенных матерей нацелилось на большой приз — Линторффа. До сих пор холостой, двое детей того же возраста, что и у них, состоятельный и приветливый. Отличная добыча, на первый взгляд, конечно.
Я до десяти вечера никак не мог загнать детей в постель! Они перевозбудились от подарков, гостей, праздничного торта, лошадей и тому подобного. Вынужденный координировать всё это безумие, я валился с ног от усталости. К счастью, с организацией мне очень помог Жан-Жак. Он — настоящий профессионал… со взрывным темпераментом, когда дело доходит до общения с поставщиками.
В одиннадцать вечера Фридрих сообщил, что герцог хочет со мной поговорить. Вот дерьмо! Я устал, мой рабочий день давно закончился, а он, видите ли, желает побеседовать!
Я вошел в библиотеку и остановился, ожидая, когда он обратит на меня внимание — он был очень занят чтением документов.
— А, ты здесь, де Лиль… Я хочу, чтобы ты поехал с детьми в Венецию с пятого по седьмое апреля. Вернешься во второй половине дня, потому что в воскресенье обед для сотрудников банка. Погуляй с детьми по городу, — распорядился он, даже не подняв глаз от проклятых бумаг.
— Да, сир.
— Хорошо. Свободен.
Я уже ненавижу это слово. Никто не уходит из этой комнаты охотней, чем я, но не обязательно отсылать меня, словно собаку. Он к Мопси добрее, чем ко мне. То, что мы еле терпим друг друга, не значит, что можно быть грубым.
По крайней мере, мне не придется присутствовать на встрече динозавров.
Проклятье! Урод отсылает меня прочь, чтобы я не встретился здесь с Константином! Чего он боится? Что я затащу Репина в исповедальню, и мы там трахнемся? Лучше не пытаться понять ход его мыслей — он слишком извилист.
Единственным хорошим событием за последнее время стало то, что я закончил портрет Софьи и очень доволен им. Собираюсь послать его миссис Репиной на следующей неделе. Я попросил ее передать деньги за портрет на благотворительность в Аргентину, в школу отца Патрисио. Линторфф запретил мне принимать деньги от Репиных, но он ничего не говорил про других людей. Если дело и дальше так пойдет, отец Патрисио скоро сможет построить университет! Очень рад, что деньги будут потрачены на что-то полезное, и я не обижу Ольгу Федоровну, как это задумывал Линторфф. Я не работаю бесплатно! Здесь проходит тонкая граница между добротой и идиотизмом.
23 апреля
В субботу, 21 числа, состоялась свадьба Моники и Михаэля. Это была гражданская церемония, так как ее предыдущий брак не аннулирован Церковью. По словам Алексея, прошлым вечером друзья жениха отрывались на буйном мальчишнике. Михаэль приглашал и меня, но я не пошел, потому что, честно говоря, выглядел бы идиотом в таком месте. Линторфф, Альберт и Фердинанд тоже участвовали в мероприятии — еще одна причина не высовываться.
По правде говоря, не хотелось встречаться с ублюдком на светском мероприятии, и менее всего — в стрип-клубе, или куда они там ходили…
Моника в свадебном платье цвета шампанского, по колено длиной, украшенном кружевами, выглядела сногсшибательно. Михаэлю пришлось нарядиться в сюртук на двух пуговицах, и, похоже, чувствовал он себя в нем не очень уютно. Уверен, что он предпочел бы надеть свою старую флотскую форму, но наверняка ему не позволила Моника, потому что Михаэль уволился с военной службы уже более десяти лет назад. Я под давлением Фридриха надел утренний смокинг. Он согласился сделать единственную уступку — позволил мне использовать менее формальный вариант серого цвета; к нему полагался голубой жилет в тон и чертов полосатый галстук. Засунуть мальчишек в их костюмчики было нелегко, и я до сих пор не понимаю, почему их отец настаивал, чтобы они надели жилеты и галстуки! Всё это им очень шло, но они возненавидели праздничную одежду. Честно говоря, не думал, что они продержатся в ней до конца банкета. Потом я увел их в детскую — с них было достаточно поцелуев, щипков в щеки и поглаживаний по голове. Быть очаровательным — нелегкий труд! Линторфф, как обычно, выглядел невероятно в своем сюртуке. У некоторых людей настоящий талант носить такую одежду.
Короткая церемония, которую провел судья, состоялась в полдень. Затем имел место маленький прием, где сотня приглашенных поздравляли новобрачных, а я изо всех сил пытался держать Карла и Клауса подальше от невесты — да, они умудрились испачкать руки в земле. К счастью, женщины забрали у меня мальчишек, чтобы повозиться с ними, и я получил возможность немного отдохнуть.
— Эй, Гунтрам, уже потерял детишек? — подмигнул мне Алексей.
— Нет, продал их за канапе и бокал шампанского. Как поживаешь?
— Умираю, как хочу проверить кухню, — шепнул он мне.
