— Похоже, они унаследовали хороший вкус по материнской линии, — ответил Жан-Жак. Алексей бросил на него убийственный взгляд, а я опустил взгляд, чувствуя себя неловко. — Что? Ты думаешь то же самое, просто вслух не говоришь.
— Гунтраму и так тяжело, не надо усугублять, а?
— Да, ты прав, Гунтрам выглядит ужасно, и это не удивительно. К счастью, ты можешь отсюда сбежать. Я оставил тебе приготовленный вчера вечером обед. Карл Йозеф принесет тебе его.
— Спасибо, — я улыбнулся ему.
— Взбодрись, Гунтрам. Тебе удастся нормально поесть, и это все скоро закончится, — сказал мне Алексей.
— Я в порядке, Алексей. Просто не выспался. Рисовал для выставки. Знаешь, как это бывает: начинаешь и забываешь про время. Я лег очень поздно.
— То, чем вы двое обладали, не имело цены. Казалось, что вы идеально подходите друг другу. Атмосфера в доме была иной, и мне нравилось готовить для вас. Герцог совершил огромную ошибку, разорвав ваши отношения. Ему очень повезло с тобой. Такое бывает только раз в жизни, я знаю, что говорю. Сейчас я думаю о том, чтобы уйти отсюда — не выношу эту суку. Остаюсь только из-за тебя и детей, — сказал Жан-Жак.
Мы еще немного поговорили, но к двум прием почти закончился, и я забрал детей наверх, так как они хотели есть, но отказывались от всего, что приготовлено не Жан-Жаком.
Я был очень рад уехать с Миланом. Что бы он там ни говорил, ему понравился Крыса-Шеф-Повар, и он наслаждался мультфильмом не меньше, чем дети. Потом у нас был поздний чай, и мы вернулись в замок к семи, со спящими на заднем сидении детьми.
Я ожидал, что ублюдок уже свалил в свой медовый месяц, но он отложил отъезд, чтобы на прощанье поцеловать детей.
Примечания переводчика
*“Jet Set Today” — «Элита сегодня», название вымышленного журнала.
** Игра слов. «Jet» — реактивный самолет; «Jet Set» — элита, летающая с одного фешенебельного курорта на другой.
*** В старину актеров (как и самоубийц) хоронили за пределами кладбища.
**** «Бисмарк» — линкор немецкого военного флота, один из самых известных кораблей Второй мировой войны.
* возможно, имеется в виду Ферран Адрия-и-Акоста — знаменитый испанский шеф-повар ресторана «Эль Булли» на побережье Коста Брава. Входит в число девяти лучших поваров мира. Автор нескольких кулинарных книг. Сам он называет свою кухню «провокацией».
========== "10" ==========
15 марта
Сегодня к нам приходил Адольф цу Лёвенштайн. Ночью его отцу стало хуже, и врачи дают старику не более нескольких часов, в лучшем случае — день или два. Он отказался от притупляющих боль лекарств и хочет предстать перед Богом в ясном рассудке.
Отец Бруно в это время разговаривал с Фридрихом (священник все еще огорчен из-за гражданской свадьбы герцога), и как только узнал о тяжелом состоянии князя, немедленно отправился за утварью для соборования.
— Гунтрам, можно тебя на два слова? — спросил Адольф, беря меня за руку.
— Да, конечно. Мне жаль, что у вас случилось такое несчастье. Очень тяжело терять родителей.
— Отец хочет поговорить с тобой и с Грифоном вместе.
— Не уверен, что это хорошая мысль, — сказал я, побледнев.
— Прошу тебя! Грифон прервал медовый месяц и будет у нас в четыре. Я только надеюсь, что отец дождется его.
— Хорошо. Я поеду с вами, — сказал я очень тихо. На самом деле ехать туда совершенно не хотелось, но иногда приходится себя перебарывать и делать, что д`oлжно.
Княгиня встретила нас у входа, на нее больно было смотреть. Мне стало ее жаль, но я не смог заставить себя горевать из-за приближающейся смерти человека, который приказал казнить всю мою семью. Понятия не имею, что князю может быть от меня нужно.
— У него Отец Бруно, Гунтрам, но он хочет увидеть тебя как можно скорее, — сказала она, пока мы поднимались наверх, к его спальне. Дом был полон людей, некоторые уже надели траур. Мы подождали в коридоре, пока священник не вышел из комнаты князя. Он увел рыдающую княгиню, бормоча ей слова утешения. Я вошёл в спальню.
— Вы хотели видеть меня, mein Furst.
— Гунтрам, знаешь, в ту минуту, когда я увидел тебя первый раз, я сразу понял, что в тебе больше от Гуттенбергов, чем от де Лилей — как и в твоем отце. Спасибо, что пришел. У меня осталось не так много времени, но я хочу сказать тебе кое-что важное: Конрад не имел отношения к тому, что случилось с твоей семьей.
— Он говорил мне это несколько раз, но верится с трудом, ведь он — Грифон.
— Да, это так, но тогда он временно выбыл из строя, и принимал решения вместо него я. Видишь ли, он попал в больницу — его пытались убить. Ему удалось спастись, но один из телохранителей был убит. Конраду прострелили плечо; пуленепробиваемый жилет спас ему жизнь. Нам нужно было их остановить, поэтому я решил покончить с изменой раз и навсегда.
— Кто напал на герцога?
