Первое и самое главное правило. Ты не упоминаешь вне стен этого дома и не обсуждаешь с персоналом ничего из того, что здесь услышишь или увидишь. Герцог часто принимает у себя очень важных людей, и мы не приветствуем утечку информации. Кроме того, герцог не терпит вмешательства в его частную жизнь и потому не подпускает к себе прессу. Он старается избежать внимания — насколько это позволяет его положение в финансовом мире. Он не Ротшильд, и не Баффит, если ты понимаешь, что я имею в виду.
Второе правило: ты не покидаешь дом, не предупредив нас, Фридриха или герцога о том, куда направляешься. Мы еще подумаем, нужно ли тебе сопровождение, или ты сможешь ходить один. Этот мобильный телефон всегда должен быть у тебя с собой.
Третье правило: ты не обсуждаешь и не нарушаешь приказов. Если кто-то из нас говорит «садись в машину», то ты это делаешь. Немедленно. Полагаю, что Моника, личный секретарь герцога, выдаст тебе кредитку и немного наличности, но финансовые подробности лучше обсудить с ней.
— Простите, господа, по-вашему, я похож на беспризорное животное, которое можно подобрать на улице и выдрессировать?
— Это всё — для твоей же безопасности. Думаю, ты до сих пор не понял, как высоко взлетел и кто такой герцог, — очень серьезно сказал Михаэль.
Он не такой уж и веселый, когда на службе..
— А я думаю, что вы преувеличиваете. Вы предлагаете мне, словно пятилетнему ребенку, каждый раз просить разрешение выйти из дома? Я уже давно живу самостоятельно. И, пожалуйста, не надо делать из мухи слона. Неужели вы сами не слышите, как это все нелепо звучит? Я познакомился с герцогом всего два или три дня назад, и вы уже предлагаете мне кредитную карточку и личную охрану.
— Герцогу пришлось приложить определенные усилия, чтобы ты был с ним, и ты — первый, кто спал в его постели. Обычно он берет своих любовников в отель и расстается с ними на следующее утро, — заметил Фердинанд.
Я вспыхнул. Хотелось провалиться сквозь землю. Неужели здесь все в курсе, что мы делаем или не делаем в постели?
— Не переживай ты так, парень. Мы рады, что ты с нами, и не собираемся создавать тебе проблем, пока ты один из нас, — отечески улыбнулся Михаэль. Но почему в его словах мне послышалась угроза? — Ты должен быть счастлив, что такой человек, как он, решил сделать тебя своим любовником.
— Вы глухой или просто издеваетесь? Я всего лишь что-то новенькое для него, и когда эйфория пройдет (а она скоро пройдет, потому что я — довольно скучный человек), он вышвырнет меня вон. Кстати, вас не смущает, что ваш босс домогается мужчину?
— У нас не принято обсуждать действия герцога. Достаточно того, что он прекрасно справляется со своими обязанностями перед орденом. Герцог бессменно занимается этим почти двадцать два года, — с гордостью заявил Фердинанд.
Погодите, он сказал «орден»?
— Ты даже Фридриху понравился, а это небывалое дело, — фыркнул Михаэль. — Обычно он весьма категорично отзывается о любовниках герцога, но от тебя он в восторге, и сегодня утром он возблагодарил Бога, что ему больше не придется иметь дело с истеричными модельками. Если честно, паршивая работенка…
— Как я заметил, ты уже испытал на себе последствия попыток противоречить герцогу, — сказал Фердинанд, когда я открыл рот, чтобы запротестовать. — Тебе радоваться надо, что остался относительно невредимым. Я б на твоем месте не стал бы повторять этот опыт. Он не привык к неповиновению, и поверь мне, ты не захочешь узнать, на что он способен в ярости.
— Да ладно, парень, если бы ты увидел список людей, мечтающих занять твое место, то очень удивился бы, — хихикнул Михаэль.
Очень смешно!
Дверь открылась, и в комнату вошел Конрад, одетый в будничные брюки и пиджак. Оба охранника подскочили, словно хорошо смазанные пружины, и вытянулись чуть ли не во фрунт. Я тоже автоматически встал вслед за ними. Конрад отпустил их, подошел ко мне, наклонился и коротко поцеловал в губы.
— Хорошо спалось, мой маленький?
Не дожидаясь ответа, он уселся на диван и игриво потянул меня, заставив приземлиться себе на колени. Поймав меня в ловушку своих рук, он возобновил поцелуй. Хотя это было потрясающе, и я не отказался бы целоваться с ним, пока хватает воздуху, мне нужно было получить от него несколько ответов. Я отстранился, мягко оттолкнув его. Кажется, он немного обиделся — как ребенок, у которого отняли конфету.
— Конрад, мы должны поговорить. Я ничего не понимаю!
Лучше придерживаться «щенячьей» тактики — прямая атака приводит к катастрофе, что я уже испытал на собственной шкуре.
— А нельзя это всё отложить на потом? — пробурчал он, пытаясь снова меня схватить.
— Нет, пожалуйста. Вся эта ситуация сводит меня с ума.
— Ладно. Говори, что у тебя на душе. У нас еще есть полчаса до приезда этой аргентинской женщины.
— Я совершенно запутался. Вчера ты избил меня и едва не изнасиловал, а сегодня твоя охрана предъявила мне полный список требований, которым нужно подчиняться, поскольку теперь я — твой новый питомец!
— Не питомец. Компаньон, — пояснил он.
Есть какая-то разница?
