Только я собирался устроиться на одной из банкеток, стоявших у окна, незнакомый дворецкий отворил дверь, впуская в комнату мать Федерико. Я застыл на месте, не в состоянии что-либо сказать. Очень недовольная, она направилась прямо ко мне.
— Доброе утро, мадам, — вежливо сказал я, опасаясь еще больше ее разозлить.
Но она не стала тратить на меня слова — просто размахнулась и дала пощечину. Конечно, удар у нее — не то, что у Конрада, но я пошатнулся. Чувствуя себя донельзя униженным, я уставился в пол — меня побили, словно нерадивого слугу.
— Ты просто жалкое ничтожество! От тебя требовалось только одно — держать Федерико подальше от неприятностей, но ты, наоборот, их создал. Следовало бы удавить тебя сразу после самоубийства твоего папаши, бестолковый ублюдок! — истерически заорала она и замахнулась снова.
— Мадам, рукоприкладство не решит ваших проблем, — сердито рявкнул на нее Конрад. — Гунтрам — гость в моем доме, и я не потерплю оскорбительного обращения с ним.
Да, иногда неплохо иметь на своей стороне такого медведя, как Конрад… Даже великолепная Мартина де Альвеар замолчала и на минуту присмирела. Моя многострадальная щека отозвалась резкой болью, но больнее пощечины было услышать ее замечание о смерти отца.
— Прошу простить мою вспышку, сэр. Она вызвана стрессовым состоянием, в котором я нахожусь в последние дни, — быстро восстановив равновесие, тоном королевы проговорила она и бросила на него изучающий взгляд. Полагаю, что появление Конрада произвело на нее определенное впечатление, ведь когда он сердится, его глаза волнующе мерцают, даже если лицо остается холодным.
К счастью, Гандини, до этого скрытый от нас спиной герцога, решил вмешаться. Он поспешно встал между молчащими Мартиной и Конрадом:
— Сенатор, разрешите представить вам герцога.
Воздух искрил от напряжения, и я почувствовал, что сейчас грянет взрыв, но в этот момент другой мудрый человек, Фридрих, вошел в гостиную и объявил ланч.
Столовая в своем великолепии ничем не уступала гостиной. Здесь главенствовало барокко: росписи на потолках, огромные зеркала во всю стену создавали впечатление пышной роскоши. Столовая выглядела, как банкетный зал для официальных приемов глав государств. Казалось, что сюда в любой момент может зайти английская королева. Однако, боюсь, чтобы впечатлить Мартину, этого недостаточно. Она, не глядя по сторонам, прошла прямо к своему месту по правую руку от герцога. Я потеряно заозирался, и Фредерик незаметным кивком головы отправил меня в другой конец стола.
Фридрих и другой дворецкий стали сервировать ланч, начав с Конрада и Мартины, а мы с Гандини были вторыми на очереди. Поскольку я сидел по диагонали от матери Федерико с ее холодным презрительным взглядом, я опустил глаза в тарелку и решил сидеть тихо, как мышь. Кто знает, вдруг на этот раз я получу супницей по носу…
Гандини принялся трещать о своих кузенах, живущих в Аргентине, и о том, как хорошо он провел время, когда навещал их десять лет назад. Разговор постепенно оживился, сосредоточившись на политике и возможных сценариях развития событий. К моему удивлению, Конрад имел неплохое представление о ключевых фигурах в аргентинской экономике и разбирался, кто есть кто на нашей политической арене. Он слушал Мартину очень внимательно и задавал вопросы, когда что-то было не совсем ясно. Тема Федерико не поднималась.
— Ваш дом очень красив, герцог, вы живете здесь круглый год? — поинтересовалась Мартина.
— В общем-то, нет. Этот дом любила моя бабушка, а я в основном живу в Цюрихе и в Лондоне.
— Вы финансист, не так ли?
— Я управляю пятью хедж-фондами и частными банками в Швейцарии и в Великобритании. Мне подконтрольны несколько средних страховых компаний и промышленных предприятий. А вот сельское хозяйство пока незнакомый мне сектор экономики, — мягко сказал он, я бы даже сказал — обольстительно.
И он еще беспокоится, что я сбегу от него с кем-нибудь еще! Ублюдок беззастенчиво флиртовал с этой злобной ведьмой, и самое противное, что она очень неплохо выглядит для своих лет. И идеально ему подходит. Лучше займусь-ка я своим яблочным пирогом. Спасибо, Боже, за маленькие утешительные радости!
— Моя семья ведет свою родословную с XII века. Мы происходим из области Мекленбург-Передняя Померания. Увы, в период коммунистического вторжения мой дед был вынужден перебраться на юг, в Мюнхен, потом в Вадуц, откуда родом моя мать, — любезно объяснял он Мартине.
Надо слушать его повнимательней, я хотя бы так что-то о нем узнаю. Нет, я не ревнив, но он мог бы и сам рассказать мне о себе, а так приходится чуть ли не вынюхивать.
— Вы учились в Швейцарии?
— И там тоже. До тринадцати лет мною занимались частные учителя, потом меня отправили в закрытую школу в Берне, а затем — изучать бизнес-администрирование в Цюрих. Позже по отцовскому настоянию я получил степень в лондонской школе экономики. Предполагалось, что я продолжу семейное дело, и так оно и произошло, когда умер отец — мне тогда было двадцать два года.
Впечатляет, скажу я вам…
