— Полиция забрала его? — громко спросила она. Я встал, но Конрад остался сидеть. Плохой знак для тебя, женщина, это значит, что ты переведена в категорию потаскух; он обращается со своими горничными вежливей, чем со своими шлюхами.
— Разумеется, нет. Это был обман, Стефания. Гунтрам никогда и пальцем не тронул моих детей.
— Как ты можешь такое говорить?! Ты видел фото и письмо! Если один из моих поклонников знает об этом, мне, вероятно, придется выпустить пресс-релиз до того, как всё это просочится в газеты. Я должна заботиться о своей репутации!
— Да, дорогая, дети в порядке, они у моей тети. Спасибо, что спросила, — саркастически сказал Конрад.
— Конрад, этот человек — извращенец! Он сделал эти снимки! У него, наверное, их сотни! Он должен ездить в Таиланд каждый год!
— Гунтрам никогда не был в Таиланде. Его вырвало на твой новый ковер, когда он увидел их. У него был нервный срыв, и ему пришлось принять седативы.
— Он притворяется! Избавься от него! Позвони в полицию. Пусть они обыщут его вещи!
— Мы так и сделали, милая. Этим занимался один из моих лучших программистов. Видишь ли, раз в неделю он делает копию личных файлов Гунтрама. На записях с камер не обнаружилось ничего подозрительного, фотографии были подделаны, и те, что мы нашли на его ноутбуке, появились там всего три или четыре дня назад — точно не помню. Это будет в отчете.
— Ты делаешь копии его компьютера? Зачем?
— Промышленный шпионаж. Я не доверяю никому. Теперь мне нужен твой ноутбук, чтобы мои техники отследили отправителя письма, которое ты получила. Они уже занимаются твоей страницей в сети. Понадобится несколько дней, чтобы выяснить происхождение фотографий.
— Я пришлю тебе копию!
— Я не разбираюсь в этом, но им нужен твой ноутбук. Не беспокойся, они вернут его в целости и сохранности.
— Там личная информация, и он мне нужен для работы! Там все мои сценарии. Там фотографии еще не вышедших коллекций! Если что-то попадет в прессу, мне конец! — очень взволнованно сказала она.
— Они привыкли работать с деликатной информацией и никогда не теряли ни одного файла.
— У меня там личные материалы. Это вмешательство в частную жизнь! Я не позволю тебе!
— Человек, который это сделал, психически больной, и он уже нацелился на моих сыновей. Я найду, кто это устроил, с твоей помощью или без. Тебе выбирать, Стефания. Завтра ты извинишься перед де Лилем за то, что устроила ему скандал и поверила в столь вопиющую ложь.
— Я не буду перед ним извиняться! Он извращенец, а я должна перед ним извиняться?! Нет, забудь об этом!
— Гунтрам чист. Все твои обвинения голословны, как всегда. Не заставляй меня выбирать между своими сыновьями и тобой.
— Он не пригоден для роли учителя. Да и художник он плохой! Зачем он тебе здесь? Только не говори мне о своем обещании его отцу, потому что это нелепость! Он сможет контролировать твое состояние в случае твоей смерти!
— Он будет делать все на благо моим сыновьям, и он честен, что бы ты ни думала о нем. Кто-то пытался дискредитировать его, и ему это почти удалось. Я не изменю своего отношения к Гунтраму. Если он все еще хочет, он может работать здесь и дальше. Кстати, доктор рекомендовал ему постельный режим в течение двух дней. Так что можешь взять на себя заботу о Карле и Клаусе, поскольку мне надо завтра утром вернуться во Франкфурт, продолжить то, что ты прервала.
Она выскочила, хлопнув дверью. Как грубо!
— Эта сука причастна, теперь я уверен. Мне только нужны доказательства. Скажи Горану, пусть проверит всё, что у нее есть, и все ее связи. Не могу поверить, что она низвела меня на уровень дешевых разборок в борделе. Неужели она думает, что я вроде одного из ее продюсеров или ведущих дневного шоу, которого можно уничтожить, разрушив репутацию?
Я мог бы напомнить Конраду, что это он взял ее из борделя, что она почти достигла своей цели, что он вел себя, как истеричная девица, но я промолчал. Как хорошо, что моя Сесилия — настоящая леди, не то что эта стерва. Я до сих пор не понимаю, почему Конрад отказал той симпатичной женщине из Швеции, дальней кузине Холгерсона. Она бы знала, как себя вести. У меня возникли сомнения, точно ли герцогиня — одна из Барберини.
Было бы хорошо избавиться от нее. У юриста не должно быть проблем. Брачный контракт предельно ясен и благоприятен для нас.
— Фердинанд?
— Что?
— Пусть Горан действует по своему усмотрению. Не вмешивайся. Он знает, что делать.
Примечания переводчика:
ЕЦБ — Европейский Центральный Банк.
** На самом деле около двухсот.
*** Глок 17 — австрийский пистолет. Особенностью его конструкции является отсутствие флажка предохранителя и курка. Принцип действия — «выхватил и стреляй», предохранителя нет, однако выстрел не произойдёт без полного нажатия спускового крючка «безопасного действия». (Википедия)
**** Ли Харви Освальд — человек, которого считают убийцей Джона Кеннеди. Фотографии, где Освальд сфотографирован на заднем дворе с оружием и марксистскими газетами, являются одним из самых существенных доказательств его вины, но их подлинность оспаривается. (Википедия)
========== "15" ==========
