— Со всем уважением, но герцогиня назначила Лизетту главным ответственным за детей лицом, сир. Я больше не подхожу на эту роль.
— Ерунда. Ты вполне подходишь. Я хочу, чтобы все обсуждения прекратились. То, что произошло, было следствием недопонимания. Мы должны оставить все в прошлом. Не желаю, чтобы слуги распространяли ложь и слухи, которые потом могут плохо отразиться на репутации моих детей. Свободен.
— Как пожелаете, герцог, — я собирался уйти, но тут в библиотеку ворвалась разъяренная герцогиня.
— Как ты мог уволить Лизетту? Как ты посмел оспаривать мои приказы по дому? А вы уходите сейчас же! Это все из-за вас, де Лиль! — закричала она сначала на Линторффа, а потом на меня.
— Мадам, — я поклонился и отступил в сторону, пропуская ее к столу Линторффа.
— Нет, останься, де Лиль. Тебя тоже это касается, — сказал Линторфф. — Стефания, это мой дом и мои дети. Они — моя ответственность, как мы договаривались с самого начала. Эта женщина оскорбила назначенного мной наставника и, мало того, внесла свой вклад в скандал, заявив, что «он всегда настаивал на том, чтобы самому мыть детей». Очень странное высказывание, если хочешь знать мое мнение, Стефания.
— Сир, я делал это, потому что Клаус и Карл не хотели, чтобы их мыл кто-нибудь другой…
— Не перебивай меня, де Лиль! — к злорадству ведьмы резко заткнул он меня. — Когда мы были на каникулах в Риме, она продемонстрировала свою некомпетентность, не сумев справиться с мальчиками. Она не могла ни помыть их, ни заставить есть ужин. Де Лиль делает это без проблем, хотя у него нет «специальной квалификации», как у нее. До сих пор я терпел ее только потому, что она нравится Клаусу и Карлу, но мое терпение кончилось. Я не хочу, чтобы за моей спиной распускали слухи. Это и к тебе относится, Стефания.
Она рассерженно смотрела на него.
— Пресс-релиз, который ты выпустила, поместив при этом имена моих детей на свой веб-странице, неприемлем. Он был удален, и я надеюсь, что мне больше не придется предотвращать результаты твоих действий. Радуйся, что де Лиль не читал его, иначе бы он мог подать иск о клевете, и тебе пришлось бы заплатить ему несколько миллионов да еще и посидеть в тюрьме. Указывать его имя на сайте было очень глупо, женщина.
Я молчал; хотелось как можно быстрее уйти отсюда.
— Он — никто. Разве ты не видел все эти файлы на его компьютере? Лизетта обнаружила их еще до того, как все вскрылось. Возможно, это она написала анонимное письмо!
— У меня никогда ничего такого не было, ты, лживая сука! — заорал я, уже через секунду пожалев о вырвавшихся словах. Линторфф встал с кресла и дал мне чувствительную пощечину, как те, что я получал от него в начале наших отношений за «плохое поведение», например, за грубые ответы ему или за то, что недостаточно быстро двигаюсь. Моя щека загорелась — больше от унижения, чем от боли. Но это мелочь по сравнению с тем, как он ударил меня в прошлый раз.
— Как не стыдно оскорблять женщину! Я думал, ты лучше воспитан, — презрительно выплюнул он. Ведьма лучилась от счастья. Какие у тебя ко мне претензии, женщина? Я тебе ничего плохого не сделал. Даже помог сохранить твой идиотский брак.
— Пожалуйста, примите мои извинения, герцогиня, — смиренно сказал я.
— Я принимаю их, но вы должны понимать, что после этого я не могу больше держать вас у себя на службе.
— Да, мадам, — пробормотал я.
— Зато я могу. Как я уже сказал, Стефания, дети принадлежат мне. Не вмешивайся. Свободен, де Лиль.
Я опустил глаза, смотреть на него не хотелось. Поклонившись, я вышел в коридор. За дверью послышался крик:
— Уволь его!
— Нет. Он остается. Я скоро объясню ему, где его место в этом доме.
27 мая
Лизетта не захотела дальше терпеть сложившуюся ситуацию и покинула замок этим утром. Клаус и Карл все утро проплакали, я никак не мог их успокоить, и мы из-за этого опоздали в школу. Я зашел к директору, извинился и объяснил, что случилось. Потом поехал в студию к Остерманну, чтобы хотя бы немного расслабиться на нейтральной территории. Возможность снова сотрудничать с ним — часть моего «мирового соглашения» с Линторффом. Хоть что-то хорошее вышло из всего этого дерьма.
— О, блудный сын вернулся, — поприветствовал он меня. — Начинай нагонять, Гунтрам.
— Мне нужно время, чтобы подумать. Если вы не против, — тихо сказал я.
— Пойдем ко мне в кабинет, поговорим. Ты плохо выглядишь.
Я рассказал ему всю историю. Он ужаснулся, не веря, что кто-то мог подумать, будто я способен на такое.
— Не понимаю, почему. У меня нет врагов, и наши отношения с Линторффом давно закончились. Герцогиня хочет от меня избавиться, и я с великой радостью выполнил бы ее желание.
Мой мобильник яростно зазвонил. Линторфф.
— Да, сир.
— Почему тебе потребовалось целых два часа, чтобы отправить детей в школу? Стефания только что звонила мне, — рявкнул он.
