— Это заняло обычные полчаса. Я пытался успокоить их, они расстроились из-за ухода Лизетты. Они так сильно плакали, что их невозможно было везти в школу. Со мной все время был Брегович. Ему не хотелось, чтобы их вырвало у него в машине, — объяснил я, задетый тем, что он снова поверил наветам этой женщины. Он бросил трубку — должно быть, спешил позвонить Бреговичу, проверить мои слова.
— Что это было?
— Герцог. Его жена сказала ему, что я задержал детей непонятно зачем на два часа вместо того, чтобы везти их в школу. Няню уволили, и они плакали. Мне пришлось их успокаивать перед отъездом в школу. Телохранитель отказывался сажать их в машину, потому что в таком состоянии их могло вырвать. Их уже дважды выворачивало на герцогиню.
— Разумные молодые люди. Гунтрам, ты до сих пор Блюститель имущества?
— Да, конечно.
— Ты хочешь управлять всеми этими деньгами? Я понимаю, почему она ненавидит тебя. В случае смерти герцога ты будешь контролировать половину его состояния.
— Не половину — всё. Он женился, но его собственность и будущие доходы не входят в общее имущество супругов. Они заключили брачный договор, и если он умрет, она будет получать по десять миллионов в год до конца своей жизни. У нее не будет доступа к состоянию детей.
— Хорошенько подумай, хочешь ли ты несколько лет с ней судиться. Она может подать иск о присуждении ей законной доли в наследстве: пятидесяти процентов всех денег, что герцог заработал во время их брака.
— Вы правы. Я к этому совершенно не готов. Надо поговорить с Лефевром, нельзя ли как-то отказаться. Я не знаю, что с ними делать.
— Я всегда готов помочь тебе их потратить, — пошутил Остерманн.
— Даже вы не в состоянии это все потратить, — засмеялся я. — Но рисковать не буду, потому что вы можете попытаться доказать мне, что я ошибаюсь.
Он усмехнулся, и мы пошли обратно в студию.
Оставшееся время я провел, работая над эскизами к книге за столом у окна и получая от других учеников похвалы или поцелуи в щеку. Остерманн как-то сказал мне, что пока я поблизости, ему никогда не найти богатую жену. Женщины тают при виде меня и забывают про него. Поэтому ему приходится работать моим арт-менеджером, и мой долг — оказать ему финансовую поддержку в старости.
— Хотел бы я снова быть ребенком… — пробормотал Остерманн. — Рисунок к “Бременским музыкантам” очень хорош. Почему бы тебе не съесть со мной сэндвич? Ведьмы не вернутся до трех.
Мы вместе пообедали, немного поговорили о следующей книге. Я вернулся к работе над “Королем-лягушонком», прорабатывал детали одеяния принцессы. В четыре Остерманн выпроводил меня из студии, потому что пора было забирать детей из школы.
Вместо Ратко меня подвез Милан. Дети обрадовались моему появлению и вели себя очень хорошо. Дома они выпили чаю в саду и стали гоняться друг за другом. Мопси с лаем крутилась у них под ногами. Пришла одна из горничных и сказала мне, что у Её Светлости болит голова, и я должен увести детей. Я решил взять их в огород, собрать немного клубники себе на ужин. Они, конечно, перепачкались, но все решаемо с помощью ванны. Малыши были страшно довольны собранным урожаем, и я отвел их в кухню, отдать ягоду Жан-Жаку. Он обещал сделать на десерт маленький клубничный торт.
Мальчишки с большим интересом наблюдали, как помощник Жан-Жака на огромной скорости строгает зелень. В эту минуту на кухню пришел Фридрих и велел мне идти в кабинет герцогини. Великолепно! Он сказал, что присмотрит за юными принцами.
Герцогиня сердито заявила мне, что я некомпетентен, не могу добиться, чтобы дети вели себя тихо, что они не должны выполнять работу слуг, собирая ягоды; что это занятие для бедных иммигрантов из Магриба* или для цыган (???), что ковер испорчен, и она вычтет его стоимость из моей зарплаты.
— Конечно, герцогиня может делать, что пожелает, но у вас есть на это разрешение герцога? Насколько я помню, наём нелегалов запрещен.
— Разумеется, у меня есть разрешение герцога. Он поддерживает любое мое решение. Возвращайтесь к своим обязанностям.
— Мадам, — сказал я и вышел из комнаты.
Много чего можно сказать о Линторффе, но он никогда не был мелочным. Однако все меняется… Он же верит, что я — потенциальный педофил.
2 июня
Опять я попал под горячую руку, идиот! Когда же я научусь исчезать, когда эти двое поблизости?
Коко ван Бреда прислала личного курьера, чтобы забрать готовые иллюстрации к новой книге. Я как раз отдавал ему конверт, когда на кухню явилась ведьма проконтролировать ужин. Она злобно зыркнула на меня, но подошла к Жан-Жаку.
— Прошлым вечером ужин был неудовлетворителен. В будущем вам следует больше стараться, — сказала она. Я почувствовал, как от шеф-повара исходят волны ярости. Двое его помощников и повар, занимающийся соусами, прекратили работать, испуганные, как кролики.
— Может быть, герцогиня просветит меня, что именно вызвало ее неудовольствие? — спросил Жан-Жак самым вежливым тоном. О, я такой уже слышал раньше — за минуту до того, как Алексея выкинули на всю ночь из собственной квартиры из-за того, что он попросил сыра для макарон.
