Вскоре мы подъехали к проклятому ресторану. Конрад первым вышел из машины, я — за ним. Он сел за свой постоянный стол рядом с окном, выходящим на озеро, откуда также хорошо просматривался и зал.
— Садись слева от меня, Гунтрам. Элизабетта должна сидеть справа, — очень холодно сказал Конрад.
Я молча послушался и продолжал игнорировать его, даже когда он отпустил метрдотеля.
— После обеда мы поедем домой и вместе пойдем к детям. Сделай лицо попроще — моя тетя не обязана терпеть твое дурное настроение.
— Сделаю — когда она придет, — сухо сказал я. Пришлось проглотить рвущиеся наружу слова, поскольку в зал в сопровождении метрдотеля вошла Элизабетта фон Линторфф. Я встал и улыбнулся ей. Она на секунду потеряла дар речи, увидев меня за одним столом с Конрадом.
— Привет, мой дорогой, — сказала она, ласково клюнув меня в щеку. — А ты слишком старый и страшный для поцелуев, — пошутила она, глянув на Конрада. Я снова улыбнулся, на этот раз искренне. — Я счастлива видеть тебя снова, Гунтрам, — она протянула мне руку, и я поцеловал ее.
— Как поживаете, Элизабетта? Вы хорошо выглядите, — сказал я. Она протянула руку Конраду, впрочем, не уделив ему много внимания. Сев за стол, Элизабетта снова заговорила со мной.
— Альберт рассказал мне о твоем рецидиве. Надеюсь, что после отпуска тебе стало лучше. Университет, выставка и эти чертенята — колоссальная нагрузка. Я-то знаю, дорогой: Альберт и Конрад проводили у нас каникулы каждое лето. Куда ты ездил?
— Я был в Мадриде и Париже, рисовал, делал эскизы.
— В последнее время ты редко появляешься на людях. Тебе стоит чаще выходить из дома.
Я не знал, что на это ответить, и промолчал.
— Боюсь, тётя, в ближайшие несколько месяцев мы не сможем часто выходить в свет — только на деловые встречи. Гунтрам еще не совсем оправился после болезни, а я в трауре, — вмешался Конрад, глядя ей прямо в глаза.
— Пора вам уладить разногласия между собой, Конрад. С тех пор, как ты женился, я стала сомневаться в твоем здравомыслии. Совершенно неожиданный шаг. Счастье, что Гунтрам решил дать тебе новый шанс, — ворчливо сказала она, в ответ прожигая его взглядом. Конрад пристыженно опустил глаза.
— Это только ради детей, Элизабетта, — тихо сказал я, смиряясь со своей участью. — Не уверен, что из этого что-то выйдет.
— Выйдет, милый. Думаю, за последние два года Конрад кое-что усвоил. Если ты простишь его за то, что он сделал, у вас должно получиться. Двигайтесь вперед потихоньку. Конраду следует подождать, когда ты будешь готов для следующего шага.
— Я ни в коем случае не собираюсь торопить Гунтрама. Я люблю его слишком сильно, чтобы снова обидеть, — мягко сказал Конрад, и мне представилось, что мы снова в Венеции, посредине шумной улицы — как много лет тому назад.
Я взглянул ему в глаза и на секунду снова увидел перед собой ранимого мужчину-ребенка, в которого я так безумно влюбился когда-то.
— Гунтрам, когда дети снова пойдут в школу, ты должен начать помогать мне с фондом. У меня множество дел и планов. Боюсь, что Сесилия нас скоро покинет. В мае она выходит замуж, и у нее скоро начнутся хлопоты с приготовлениями к свадьбе.
Я был поражен этой новостью. Фердинанд снова женится? Ну, в общем-то, они уже шесть лет «живут в грехе»…
Элизабетта рассмеялась, увидев мое удивленное лицо.
— Гунтрам, тебе надо выделить два, а лучше три дня для нас с Титой, чтобы мы пересказали тебе всё, что ты пропустил за последние два года! — засмеялась она. — А теперь, Конрад, о годовых взносах. Я бы хотела, чтобы ты взглянул на цифры, которые я тебе завтра пришлю. У тебя будут выходные, чтобы обдумать, но если ты согласен, ты сможешь уменьшить свои налоговые выплаты следующего года на два процента.
— Я посмотрю, но я склоняюсь к тому, чтобы учредить художественный или образовательный фонд в память о Стефании.
Почему мне больно? Я же ничего не чувствую к нему.
— Да, это будет уместно. Все же она была герцогиней, хотя и недолго. Я проконсультируюсь с юристами, и посмотри, что лучше, дорогой.
— Спасибо, тётя.
Они говорили, а я сосредоточился на еде, хотя и не был голоден. Смогу ли я все это вынести? Одно знаю точно — я не смогу снова с ним спать. Что если он попытается меня поцеловать? В прошлую его попытку меня едва не хватил сердечный приступ. Я чувствовал усталость и головокружение от десятка сценариев развития событий и множества вопросов, роившихся у меня в голове. Он хочет возобновить отношения? В банке он практически заявил, что мы либо трахаемся, либо я ухожу, а сейчас он сказал, что, оказывается, он «не собирается меня торопить».
Ну что ж, Гунтрам, есть только один способ это узнать.
— Тебя подвезти куда-нибудь, тетя?
— Нет, спасибо. Я приехала с водителем — собираюсь вернуться в офис. Мы сделаем изменения, которые ты предложил, и завтра представим проект. После обеда тебе удобно?
— В любое время, когда захочешь, тетя. Мы будем дома.
— Тогда я приеду часам к четырем и заодно проведаю детей. До свидания.
