Он подошёл поближе, снова посмотрел на отца, но, в конце концов, обнял меня и поцеловал в щеку. Я притянул его ближе, поцеловал в лоб и почувствовал легкий толчок локтем в ребро: Клаус надулся, ревнуя, что его брату уделяют так много внимания. Они всегда соревновались за мое внимание. Я взъерошил Клаусу волосы и улыбнулся ему.
— Ты останешься с нами навсегда? — спросил он меня.
— Так долго, как захочет ваш отец, — осторожно ответил я.
— Папа любит Гунтрама и больше никуда его не отпустит, — твердо сказал Конрад, встал на колени и обнял сразу и детей, и меня. От неожиданности я даже не нашелся, что сказать, и не дал ему заслуженный пинок, когда он осторожно поцеловал меня в щеку. — Он останется с вами до ужина. Не мучайте его, ведите себя хорошо.
Детишки в восторге захихикали — папа поцеловал Гунтрама! Я не знал, как быть. Конрад поднялся и пошел к двери. Место, которого коснулись его губы, горело огнём.
— Ужин в девять, Гунтрам. У тебя достаточно времени уложить этих двух в постель. После семи тебя подменит мисс Майер.
— Что вы рисовали? — не очень успешно пытаясь восстановить самообладание, спросил я, когда Конрад ушел.
— Ты красный, как помидор. У тебя температура? — спросил Клаус.
— Нет, нет, я просто немного запыхался. Это всё погода. Здесь более влажно, чем в Испании, — солгал я.
— Что такое Испания? — незамедлительно поинтересовался Карл.
— Место, куда можно поехать. Очень солнечное, и там живут дружелюбные люди. Я отдыхал там.
— Тебе надо было поехать с нами и с папой на Зюльт. Там было солнечно. А в другом месте, в городе, мокро, и шел дождь. Мы несколько раз ходили в парк. Там белки! — восторженно сообщил мне Клаус. — Они светились!
— Клаус, белки с этой планеты не светятся. Просто у некоторых на спине серебристая шерстка.
— Нарисуешь мне белочку? — спросил он, состроив жалобные глаза.
— Нет, сейчас мы пойдем гулять в сад. Вам нужно погреться на солнышке и спустить пар. Иначе я не смогу уложить вас спать вовремя, — сказал я, испытывая острое d'eja vu. Перед сном с ними всегда приходилось воевать, особенно когда у Конрада или Стефании были гости.
Я отвел их в сад, где они принялись гоняться друг за другом. Мопси бешено лаяла и путалась у них под ногами, заставляя спотыкаться. У этой собаки нет чувства самосохранения. Рано или поздно один из мальчишек ее раздавит. Я заметил, что телохранитель, Сорен Ларсен, всё время держался рядом. Могу вообразить официальную причину: охрана детей.
Новая няня, мисс Майерс (Каролина, немка, 35 лет) пришла в пять, чтобы забрать детей пить чай. Они не хотели уходить, опасаясь, что я опять исчезну, и мы пришли к компромиссу: они будут пить чай в саду со мной.
Клаус и Карл сидели за столом с серьезными мордахами и вели себя относительно неплохо — не дрались из-за кекса и не кормили собаку под столом.
— Мистер де Лиль, вы не представляете, как нам необходима ваша помощь, — устало вздохнула няня.
— Они очень милые дети. Послушные. Может, иногда плачут и ломают что-нибудь во время игры, но, думаю, это нормально для четырехлеток, — засмеялся я.
— Я — третья по счету няня с июня, работаю тут всего две недели и в понедельник собиралась уволиться. Они никогда не слушаются и все время дерутся. От их отца никакой помощи — он только ругает их, не заботясь выяснить, почему они это сделали. В вашем присутствии они — совсем другие дети. Сегодня они впервые сели рисовать, и только потому, что им пообещали, что вы приедете, если они будут себя хорошо вести.
— Я и понятия не имел, что все настолько печально, — пробормотал я, чувствуя себя очень плохо при мысли, через что им пришлось пройти.
— Обычно Клаус затевает сыр-бор, а Карл подхватывает, но он не лучше брата. Он бывает невероятно упрямым. Они постоянно ссорятся между собой или с прислугой, — закончила она.
— Эти недели они находились в психологическом напряжении. Думаю, герцогиня обвинила их в том, что я заболел, а ведь они с младенчества привыкли к моему присутствию. У меня случилось обострение болезни, и я не успел ни попрощаться с ними, ни что-нибудь объяснить.
— Я не была с ней знакома, но здешний персонал ее не одобрял. Ужасно умереть такой молодой. Неделю назад приезжала их бабушка, предлагала позаботиться о них, но герцог выставил ее отсюда. У Его Светлости суровый нрав.
— Вы не представляете, насколько, — улыбнулся я. — Он говорил вам что-нибудь о ваших обязанностях?
— Мистер Эльзесер сказал, что для меня ничего не изменилось, а вы — наставник и будете наблюдать за моей работой, сэр. Я по-прежнему занимаюсь повседневными задачами — мытьем, одеванием, кормлением. В семь я начинаю сражение: пока надеваешь пижаму на одного, другой уже успевает раздеться и сбежать. Хорошо, что сейчас лето, — весело сказала она.
— Возможно, сегодня будет полегче, — ответил я, вспоминая эту привычку Клауса и Карла сопротивляться при переодевании. Разумеется, после второго захода я становился с ними строже, и они прекращали безобразничать. Но в случае с няней они наверняка не успокаивались, пока не доводили бедную женщину до предела. Каков отец, такие и сыновья.
