К счастью, потом он погрузился в свои документы, оставив мне заниматься детьми. После позднего завтрака мы в сопровождении незнакомого телохранителя пошли играть в сад и гуляли там до полдника, пока няня не забрала детей, чтобы помыть и накормить. У меня возникло ощущение, что Линторфф что-то замышляет.
В пять в замок с «неформальным визитом» прибыл Альберт фон Линторфф с женой и матерью. Я хотел сбежать, но меня настойчиво попросили составить компанию Каролине и Альберту, пока Конрад с Элизабеттой обсуждали денежные дела фонда. Детей привели показать гостям, и как обычно, Каролина стала нахваливать их манеры и восхищаться фантастической работой, которую я с ними проделал. Около семи малышей отослали, и мне пришлось рассказывать, чем я занимался в Париже, над чем работаю сейчас, и слушать, как хороша моя книга, и что Каролине пришлось купить около трех с половиной десятков экземпляров, чтобы хватило детям всех ее друзей, и что мне стоит подумать о переводе книги на английский язык.
Около восьми Элизабетта и Конрад закончили свои дела, и он пригласил их поужинать в «неформальной» обстановке. По случаю теплой погоды стол накрыли в саду. Я попытался уйти, сославшись на то, что детей пора укладывать спать, но Конрад сказал:
— Ерунда, Гунтрам. Они должны привыкнуть к мысли, что ты им не слуга, и существуешь не только для того, чтобы исполнять их желания. Няня прекрасно справится сама. Она достаточно профессиональна.
Так что мне пришлось остаться и держать лицо — не из-за гостей, эти люди мне нравились, а из-за него. Зашел разговор о каникулах, и как нам их провести. А что тут обсуждать? Он остается в банке, а я сижу с детьми.
— Я думал подготовить дом в Ницце, но, возможно, Гунтрам захочет снова съездить в Аргентину. В прошлый раз, когда мы там были, в 2006 году, Клаус и Карл влюбились в пони, — начал Конрад, и я уставился на него, разинув рот. Что?! Он настолько уверенно себя чувствует, что начал планировать каникулы?!
— Приезжайте к нам в Турин. Я уже предлагал Гунтраму навестить нас, но он был занят подготовкой книги. Возможно, тогда Армин найдет силы приняться за свой диплом.
— Я поговорю с парнем, и он начнет писать диплом прежде, чем ты успеешь оглянуться, Альберт, — рассмеялся Конрад. — Я думал о чем-то вроде семейных каникул, где-нибудь, где Гунтрам сможет расслабиться, а маленькие чудовища не разобьют чего-нибудь ценное. Куда бы ты хотел поехать, дорогой?
Я чуть не захлебнулся вином. Странно, мне подали мой любимый мозельский «Рислинг». Обычно мне не разрешали пить спиртное. Дерьмо! Он пытался меня подпоить! Я отставил бокал и сладко сказал:
— У меня нет предпочтений.
— Почему бы вам не отправиться в Венецию? Вы же там познакомились. Вам обоим это будет приятно, — предложила Каролина, очень гордая своей идеей. Элизабетта ее горячо поддержала. Я запаниковал.
— Неплохая мысль. Возможно, мы так и сделаем, — сказал Конрад. Мне стало нехорошо. К счастью, он решил прокомментировать работы, проведенные в городе, и я вдруг странным образом расслабился от звука его спокойного, уверенного голоса — как много лет назад в маленьком ресторанчике близ Сан-Марко.
Все это время ему, как и Фердинанду, было известно, кто я такой. Тем не менее, он старался получше меня узнать, как человека, не говоря уже о том, что поддержал во время неприятностей с наркотиками и заботился, когда я болел, ни разу не пожаловавшись на отсутствие секса, мое нытье по поводу ограничений, введенных врачами, таблеток, бессолевой диеты, сидения взаперти. Он свел до минимума визиты в замок своих друзей и деловых партнеров, чтобы они не действовали мне на нервы. Я думал о том, как он всегда оберегал меня и детей, нередко перегибая палку.
Он всегда был по-настоящему щедр и добр ко мне.
Он был бы идеальным партнером для любого.
Для любого, но только не для того, кто носит фамилию де Лиль, думал я, теряясь в его голубых глазах.
Кажется, он что-то почувствовал, потому что устремил на меня внимательный взгляд. Я сконфужено опустил глаза.
— Гунтрам, не хочешь отдохнуть? Доктор сказал, чтобы ты был осторожнее, — спросил Конрад, а остальные с беспокойством посмотрели на меня.
Я извинился и покинул компанию. Конрад пришел в спальню очень поздно, от него пахло дорогим коньяком. Я испугался, что он чего-нибудь захочет, но он залез под одеяло и сцапал меня, как плюшевую игрушку. Я попытался сбросить его руки, но он рыкнул на меня:
— Тише. Мы оба хотим спать.
На следующее утро он встал очень рано и ушел, а я лежал и чувствовал себя растерянным. Я имею в виду, все-таки это его кровать, и он не любит ее делить. Фридрих сказал, что Стефания никогда здесь не спала. Он всегда приходил к ней в комнату сам. Мне приходилось слушать, как он, проверив детей, громко проходит мимо двери моей спальни.
Я закрыл глаза и снова заснул.
Когда на меня спящего запрыгнули Клаус с Карлом, я заорал от неожиданности. Сердце скакало в груди, как сумасшедшее. Из студии пришел Конрад, сел на постель и приложил пальцы к моей шее, чтобы проверить пульс.
