Удивительно, но он бегло говорил по-испански и немедленно втянул водителя в разговор о политике и экономике. Он был настолько любезен, что подвез меня прямо до дома, хотя это больше двадцати кварталов от отеля. Повезло!
Я оставил вещи дома, переоделся — потому что было очень тепло, да и если заявиться на работу в такой одежде, то надо мной будут издеваться до конца жизни.
Теоретически я должен был вернуться 23 числа. Коллегам было очень любопытно, что можно было делать в Европе почти целый месяц. Стану я вам всё рассказывать, не дождетесь! Они получили отредактированную версию моих поездок, и я туманно упомянул, что был с кем-то в Цюрихе.
— Ничего себе, Гути теперь у нас взрослый! — восторженно завопила Виктория. Сегодня ее волосы сияли угрожающе розовым цветом. — Ты был с девушкой!
— Нет-нет, что за ерунда! — возмущенно запротестовал я. Ну это же так. По сути.
Оказалось, что мою смену перенесли с утра на вечер. Вот дерьмо! Ладно, все равно увольняться через неделю. Мне теперь полагалось работать с четырех до одиннадцати, на самом деле — до двенадцати. Считается, что за вечернюю смену можно получить больше чаевых, чем за утреннюю.
По пути назад я купил продуктов и заглянул на факультет, где изучал социальное обеспечение, к большому удивлению обнаружив, что он открыт, хотя сейчас и каникулы. Студенты (ребята с кафедр социологии и политических наук — если быть точным) организовали комитет для работы в трущобах и обменный рынок (проблема с наличкой, помните? Даже с местной валютой, выпускаемой региональными органами управления). Еще меня безмерно удивило, что большинство зарегистрированных членов комитета не студенты, а обычные люди среднего возраста из более-менее благополучных слоев общества. Возможно, последние события повысили их социальную активность.
Я валился с ног, когда добрался до дома. Затренькал звонок. Это явился сосед со своей адской собакой, которая восторженно меня облаяла.
— Лола услышала, что ты вернулся. Выглядишь замученным после полета. А я тут приготовил спагетти, — заявил он, врываясь в квартиру, как ураган, ринулся в кухонный отсек и принялся рыться в буфете.
— Привет, Жорж. — Вообще-то он Хорхе, но предпочитает французский вариант своего имени. Лучше для бизнеса: он — парикмахер. — Приятно снова тебя видеть.
Хороший парень, хотя иногда любит покудахтать надо мной, как курица над цыпленком.
— Ты должен все-все мне рассказать! В Париже был? — воскликнул он, усаживаясь на мое любимое место.
— Придержи коней. Будет тебе исповедь, не волнуйся. Только дай мне продукты в холодильник убрать.
Он восхищенно присвистнул, увидев мое новое пальто. Я напрягся, пытаясь придумать объяснение, но в этот момент зазвонил телефон.
— Настоящая шерсть кашмирских коз. Качество говорит само за себя, — заметил он.
Мобильник! Совсем забыл про него.
— Здравствуйте, — нерешительно сказал я.
— Хорошо долетел, котенок? — спросил Конрад.
— Привет! Да, все отлично. Спасибо, — ответил я как можно неопределенней. Не самый удобный момент для разговора, если учесть, что Жорж обладал знаменитым «гейдаром», который работал постоянно. И, увы, здесь не было другой комнаты, чтобы уйти туда и спокойно поговорить.
— Обустроился?
— Да, и кое-что успел сделать. Ты сейчас где?
— В «Георге Пятом»**. Весь день нудные встречи. — Он вздохнул. — Уже скучаю по тебе.
Только не сейчас, Конрад! Публика слышит каждое мое слово!
— Я тоже. Мне поменяли смену на вечернюю, — зачем-то ляпнул я.
— У меня было впечатление, что ты собирался увольняться, — сказал он опасно напряженным тоном.
— Это только на неделю — пока они не найдут замену, — стал я быстро оправдываться. — Много работы сегодня?
— Как обычно. Грустно от того, что тебя не будет со мной сегодня вечером.
Я улыбнулся, тронутый его словами:
— Это низко с твоей стороны — я всё равно бы не смог с тобой полететь.
Жорж чуть ли не светился от самодовольства, расставляя тарелки и стаканы. Дерьмо! Теперь он точно знал. Р-р-р-р! Лучше буду его игнорировать.
— Мне от этого не легче.
— Знаю. Сколько у тебя там времени? Наверное, очень поздно, тебе пора отдыхать.
— Я не могу спать.
— В самолете я столкнулся с твоим человеком, Ландау. Он меня подвез. Очень мило с его стороны.
— Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся к нему. Его основная задача — подготовить несколько сделок и установить контакт с местными, но ему известно, что ты для меня значишь.
В этот раз я покраснел, а проклятая псина залаяла, как ненормальная.
— У тебя есть собака? — с тревогой спросил он. Не волнуйся, не собираюсь выпускать собак на твои персидские ковры.
— Это моего соседа. Он пришел узнать, жив ли я после целого месяца, проведенного в дикой Европе. Можно я позвоню тебе завтра?
— Ясно.
— В семь по твоему времени будет нормально?
— Идеально. Спокойной ночи, Гунтрам.
— Спокойной ночи.
Я отключил телефон и морально приготовился к расспросам любопытного парикмахера.
