Он сбил меня с ног, и я упал на кровать. Своим сильным телом Конрад припечатал меня к постели и принялся свирепо целовать, до крови впиваясь зубами в нижнюю губу. Я царапнул его по лицу в неудачной попытке сбросить его, но он с легкостью поймал мои запястья и зафиксировал их у меня над головой. Держа их одной рукой, он железной хваткой вцепился мне в горло и наклонился, чтобы снова поцеловать. Вне себя от ярости я укусил его и попытался пнуть в живот. И в ответ получил полновесный удар в солнечное сплетение.
Боль была настолько сильной, что невозможно было вздохнуть. Он отпустил мои руки, и я откатился в сторону, пытаясь восстановить дыхание.
— Боже, Гунтрам! — в его глазах мелькнул ужас. — Я не хотел навредить тебе. Попытайся расслабиться, дыши медленно.
Он заставил меня принять позу эмбриона, лег позади, мягко поглаживая по спине, прислушиваясь к моему рваному дыханию.
— Прости меня. Клянусь, я не хотел сделать тебе больно. Можешь выпрямиться и сесть? — спросил он, бережно приподнимая меня, когда дыхание немного выровнялось. Он устроил меня спиной на своей груди, ласково поглаживая плавными движениями.
— Мысль о том, что я потеряю тебя, доводит меня до безумия. Я не хотел этого делать, — с искренним раскаянием повторил он. — Теперь ты уйдешь, и это будет целиком моя вина.
— Конрад, я же обещал, что вернусь. Ты должен мне доверять! — всхлипнул я, почему-то ища утешения в его объятьях.
— Гунтрам, я никогда не смогу тебя отпустить, — признался он, разрывая мне сердце.
— Это всего на две недели. Кроме того, на следующей неделе ты сам уедешь и будешь все время занят, — я внезапно испугался, что он отменит свое решение. — Я вернусь прежде, чем ты заметишь, что меня нет.
Мы еще долго лежали, не двигаясь и не разговаривая.
Понедельник
Утром Конрад уехал в аэропорт, где его ждал самолет. На прощанье он стиснул меня в объятьях и поцеловал с каким-то отчаянием.
— Всего две недели, — мягко сказал я.
— Надеюсь, — проворчал он и сразу же ушел, даже не обернувшись.
После обеда пришел Михаэль, чтобы отвезти меня в аэропорт. Я не ожидал, что это будет он.
— Привет, парень. Меня разжаловали до шофера. Бери вещи, поехали, — сказал он, широко улыбаясь.
Я попрощался с Фридрихом и поблагодарил его за заботу.
— Я надеюсь, ты скоро вернешься, — ответил он и взял мой багаж. Эй, не порть меня, скоро мне придется самому о себе заботиться.
Во дворе был припаркован черный Мазерати. Настоящий красавец! Я присвистнул:
— Ваш?
— Если бы… Герцог не будет возражать, если я на нем отвезу тебя в аэропорт. Кто знает, может, мне удастся подцепить там какую-нибудь знойную стюардессу. Ну ладно, последняя проверка. Паспорт?
— В кармане.
— Билет?
— В пальто, мамочка.
— Взрывчатка?
— Забыл! Придется возвращаться, — хихикнул я.
Михаэль настоял, что должен проводить меня до стойки регистрации. Эй, я умею читать указатели! Он крепко обнял меня и выдал прощальный наказ:
— Веди себя хорошо, не ешь то, что не можешь выговорить; если пойдешь к девочкам, бери с собой только наличные; помни, что саке и калифорнийские роллы плохо сочетаются.
— Ладно. Но тогда и ты тоже!
— Ты хочешь, чтобы я умер со скуки? — в притворном ужасе воскликнул он. Я рассмеялся. — Ты должен вернуться через две недели и спасти нас от чудовища, которое здесь оставил, — сказал он, на этот раз серьезно.
Первый класс — это что-то невероятное. Там даже можно поспать в кровати, и симпатичная стюардесса (или «бортпроводница» — как их положено теперь называть) всегда к твоим услугам. Все было бы прекрасно, если бы в кресле через проход не сидел один австриец из риэлтерского департамента «Линторфф Приват Банка».
Он был весьма тактичен и в основном задавал вопросы об Аргентине. Сказал, что летит туда, чтобы оценить перспективы приобретения недвижимости, и если мне что-нибудь понадобится, то я смогу его найти в «Парк Хаятт».
Конрад, ты — настоящий параноик!!!
========== "18" ==========
24 января, четверг
Я совершенно не был готов к тому, что застану по возвращении. Большинство событий 21 декабря* я пропустил: беспорядки, грабежи и отставку Президента. Официально считалось, что погибло двадцать человек, неофициальные же цифры были слишком велики, чтобы в них поверить. Если раньше люди хоть как-то барахтались, чтобы выжить, то сейчас стало гораздо труднее. Показатели уровня безработицы превысили 25%, подскочила инфляция, случился коллапс в банковской сфере — стало невозможно снять свои деньги со счета. Толпы людей, копающихся в мусорных отходах в поисках просроченных консервов. Демонстрации, волнения, стихийные митинги в общественных местах, в основном устраиваемые левыми партиями. Я был потрясен.
Когда мы с австрийцем вышли из самолета, я собирался попрощаться, но он буквально заставил меня ехать с ним в бронированном автомобиле, присланном из отеля, поскольку существовал большой риск, что на нас нападут, когда мы будем проезжать бедняцкие кварталы. Я сперва подумал, что он преувеличивает, но, к сожалению, он оказался прав. «Добро пожаловать в Колумбию», — сказал он к моей большой досаде.
