Внезапно Конрад снова остановился, я едва не заплакал с досады. Он успокаивающе улыбнулся, взял меня за лодыжку и медленно стянул носок. Круговыми движениями помассировал голень, отчего я странным образом расслабился, пальцы на ногах разжались.
— Ты такой отзывчивый, мой милый, — хихикнул Конрад и проделал то же самое с другой ногой. Эй, хватит, пора переходить к следующему этапу, иначе меня разорвет от возбуждения.
— Ты так красив, почти как ангел, — шепнул он мне.
Конрад, не обязательно становиться таким романтичным — я уже и так в постели, сгораю от желания.
Я что-то неразборчиво промычал. Может, до него дойдет, что надо продолжать то, что так хорошо у него получалось до этого.
— Разрешишь завязать тебе глаза? Хочу, чтобы ты полностью расслабился. Я буду делать только то, что ты сам захочешь, — спросил он, глядя мне в глаза. Это было неожиданно, и в то же время пугающе. Увидев страх в моих глазах, он ласково попросил: — Пожалуйста, Гунтрам. Это поможет тебе снова начать мне доверять… Клянусь, что остановлюсь, если тебе не понравится.
— Только разденься сначала.
Не хочу никаких ассоциаций с прошлой ночью.
Он удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Поднялся с постели и быстро избавился от одежды, явив мне свое великолепное тело. Жизнь несправедлива. Правда.
Я призывно улыбнулся ему, втайне надеясь, что он набросится на меня и забудет свою идею.
Но он подошел к гардеробу и достал один из своих галстуков. Я сел на постели.
— Это — итальянский шелк, — не очень убедительно запротестовал я.
— Тем лучше. Послужит доброму делу, — весело ответил Конрад. Я покраснел, а он завязал галстуком мне глаза.
Со страхом ожидая, что будет дальше, мое сердце забилось еще сильнее, но Конрад на некоторое время застыл, не двигаясь. Время остановилось. Но вот я почувствовал, что его губы ласково коснулись моего лица. Настороженность стала рассеиваться, я постепенно расслабился. Конрад мягко толкнул меня на матрас и принялся целовать, отчего моя кровь забурлила в предвкушении продолжения.
Его пальцы быстро справились с пуговицами и сдернули с меня брюки. Конрад замер, решая, что будет делать дальше. Я затаил дыхание. Он наклонился надо мной, и в ноздри ударил сильный запах миндаля.
— Это просто ароматизированное масло. А сам ты пахнешь яблоками, — тихо сказал он, а у меня от его мягкого голоса мурашки поползли по спине.
Больше не тратя время на поцелуи и ласки, он опустил голову, и мой член исчез у него во рту. Он брал так глубоко, словно хотел поглотить меня всего, я стонал, полностью растворившись в восхитительных ощущениях. Его пальцы мягко теребили мошонку, игриво перекатывая яички под кожей, а рот в это время вбирал и отпускал меня снова и снова.
Долго я не продержался и кончил ему в рот. Было ужасно стыдно, что веду себя, как не умеющий терпеть подросток.
— Ну что ты, Гунтрам, это так чудесно, — шепнул он, успокаивающе поглаживая меня по щеке.
— Слишком быстро, — сказал я, чувствуя себя болваном.
— Можно, я возьму тебя? Но только если ты на самом деле этого хочешь, не чувствуй себя обязанным. Я так соскучился…
Странно, но когда вы слепы, то лучше слышите оттенки интонации… Его голос звучал умоляюще — как у потерянного ребенка.
— Да, можно. Люблю тебя, — смущенно выдохнул я.
Он подсунул мне под спину подушку так, что теперь я почти сидел. Волна миндального аромата ударила в нос, я почувствовал, как его мокрые пальцы скользят вниз по моей груди, и у меня захватило дух. Когда в меня проникли его пальцы, я вскрикнул от удовольствия.
Он принялся осторожно растягивать меня, не торопя, не настаивая; он ждал, когда я откроюсь и приму наслаждение, которое он хотел мне доставить. От удовольствия мои кости превратились в желе, и я опустил последние барьеры.
Он положил мои ноги себе на плечи. Я задрожал в предвкушении, чувствуя, что ягодицы оказались у него на коленях. Его член на секунду замер, словно спрашивая разрешения, и я сам подался вперед.
Конрад входил нерешительно, дюйм за дюймом — словно боялся сделать мне больно. Он двигался медленно, каждым толчком порождая волну удовольствия, а мое тело привыкало к его длине. Постоянно меняя угол проникновения, Конрад заставил меня потерять голову от удовольствия. Я задвигался быстрее, побуждая его ускорил темп, и добился своего — теперь он яростно вбивался, исторгая из меня полузадушенные восторженные вопли. Мощно кончив глубоко во мне, он наполнил меня своим горячим семенем.
Мы никак не могли отдышаться; нежась в объятьях, я гладил его голову, лежащую у меня на груди. Через некоторое время он поднялся, чтобы сходить в ванную и принести полотенце, которым обтер нас обоих. Целуя, помог снять с глаз повязку. Мы вместе устроились под одеялом, и я вдруг осознал, что ужасно устал от напряжения последнего месяца. Чувствуя, как он прижимает меня к себе, закрыл глаза и заснул.
