— Я скажу Монике, чтобы позаботилась о пианино.
— Меня больше беспокоят мои двенадцатидюймовые фигурки персонажей «Звездных войн». Они сделаны в семидесятых годах. — Пора немного тебя подразнить и посмотреть, что будет, потому что ты уже отложил вилку с ножом и выглядишь слегка встревоженным. — Они будут прекрасно смотреться в витрине в твоей голубой гостиной. А эти золотые и белые фарфоровые горшки можно куда-нибудь убрать, — с абсолютно серьезным видом сказал я.
— Эти, как ты их назвал, горшки, сделал сам Бёттгер (3). Они подарены королем Августом моей бабушке с материнской стороны, — в голосе Конрада прорывалось негодование. Расшевелю-ка я его еще немного.
— Если это фамильная реликвия, так и быть, оставим их на месте. Но, честно говоря, они выглядят ужасно. Китайцы гораздо лучше расписывают фарфор, — весело сказал я.
— Учитывая, что у Бёттгера изобретение фарфора заняло всего двадцать лет, а у китайцев — несколько веков, ему простительно. В то время любили такие мотивы в росписи, а в Мейсене еще не было хороших художников, — тяжело вздохнув, объяснил он.
— Если эти горшки тебе нравятся, ладно, но статуэтки — сцены из охоты, животные и особенно портной верхом на козле — настоящая жуть! (4) Считаю, что мой Дарт Вейдер прекрасно разбавит дух барокко.
— Это подлинный Кендлер (5), статуэтки датируются 1735-1760 годами. Моя прапрабабушка получила их в дар за службу при дворе короля Польши, — едва сдерживая гнев, пояснил он с видом единственного наследника Великой Римской Империи.
— Понятно. Она взяла их на поле битвы, — быстро ответил я, в первый раз заставив его покраснеть, и рассмеялся. — Я не собираюсь разбивать на мелкие кусочки мейсенский фарфор, не расстраивайся. Иногда у тебя такой серьезный вид, что трудно удержаться и не пошутить.
Он тоже засмеялся.
— Могло быть и хуже, Конрад — ей могли подарить фигурки из обезьяньего оркестра. (6)
— А ей и подарили. Весь набор. Они находятся в парижском доме. Ты все это время знал о них, — подначил он меня.
— Мне надо было сразу нацелиться на них, а не на столовое серебро, — хихикнул я, чувствуя огромное облегчение от того, что он реагирует на шутки, как нормальный человек. — Наша последняя учительница по ИЗО считала нас безнадежными в плане творчества, поэтому решила научить нас приобретать предметы искусства на аукционе Кристи. Она много лет проработала в их лондонском офисе и после ухода на пенсию по привычке вербовала новых покупателей.
— По пути в Цюрих с твоими фигурками еще может что-нибудь случиться, — угрожающе проговорил он.
— О, меня это совершенно не беспокоит. Они из настоящего американского пластика, можно сказать, классика.
К одиннадцати мы подустали и решили, что пора возвращаться в отель. Я был не совсем адекватен после стакана вина, который Конрад мне разрешил выпить. Мы пошли вниз по Дефенса к Хумберто Примо, где оставили машину. Поскольку улица была пустой, я разрешил Конраду на немножко взять меня за руку. Всё-таки мы не в Европе…
Четверо мужчин лет тридцати, в спортивной одежде заступили нам путь, и я подумал «Ну вот, нас грабят», пытаясь не нервничать. Похоже, это обычные ребята из бедных районов, отбирающие у прохожих бумажники, чтобы купить себе следующую дозу.
Не потребовав ни денег, ни часов, двое сразу набросились на меня, и один из них ударил меня по лицу цепью. Я рухнул на землю, и он добавил еще — уже по туловищу. Тело взорвалось жгучей болью.
— Pegale fuerte al putito para que el gringo de mierda se vaya (вмажьте посильнее педику, чтобы сраный гринго свалил), — крикнул один из тех двух, что схватили Конрада за руки. Грабитель с силой наступил на мою левую руку, вызвав жуткую боль.
Воспользовавшись тем, что бандиты отвлеклись на меня, Конрад вырвался и двумя молниеносными движениями отбросил грабителей от себя. Когда Конрад отшвырнул одного из парней к стене, и его кулак встретился с лицом противника, я услышал тошнотворный звук ломающихся костей. Не могу сказать, что в точности произошло потом, потому что Конрад действовал очень быстро, но вскоре трое из них уже валялись на земле, вопя от боли.
Тот, который бил меня, дернул меня за волосы вверх и приставил нож к горлу. Конрад на секунду заколебался, но когда парень начал надавливать лезвием на кожу, Конрад выхватил полуавтоматический пистолет и выстрелил, попав ему в плечо. Мы оба упали, и Конрад подскочил к нему с очевидным намереньем прикончить, но в этот момент трое других попытались сбежать. Конрад повернулся к ним и снова выстрелил, в этот раз ранив другого грабителя в ногу.
Я был в ужасе и решил, что он собирается убить остальных.
— Стой, Конрад! — взмолился я. Кажется, мой голос вывел его из боевого транса. Он помог мне подняться и потащил прочь от стонущих подстреленных бандитов.
Он почти что донес меня до машины, положил на заднее сидение, прыгнул за руль и погнал к отелю. Я мучился от боли и несколько раз просил его позвонить в полицию, но он не обращал на мои слова внимания. На глазах у шокированного швейцара он потащил меня к лифту, а потом в номер.
