Но не в этом дело, а в том, что позавчера он пустил на постой каких-то двух мужчин. Мужчины молодые и видные, Коле они объяснили, что они – заготовители перьев и пуха или что-то в этом роде. Точно – заготовители, об этом сказал в поселковом магазине сам Коля. Вот, говорит, у меня поселились заготовители, люди вежливые, обходительные, да и на деньги не поскупились. Целую пригоршню отвалили! А вчера эти двое неожиданным образом съехали от Коли, и где они теперь – того никто не знает. А самое-то интересное, что никакие, видать, они не заготовители. Потому что заготовителям полагается ходить по дворам и кричать на всех углах – вот, мол, покупаем пух и перья. А эти не ходили и не кричали. Так какие, спрашивается, они заготовители? Вот ведь и старому Кириллу Авдеевичу те двое, которые опоили его водой с сюрпризом, тоже представились заготовителями! Эге, да уж не одни и те же это личности?
Точно так же думал и оперуполномоченный Кукушкин. Поэтому, прихватив с собой на всякий случай двух милиционеров, он помчался к Коле Лысому. Коля оказался дома и встретил Кукушкина и милиционеров неласково. Он всех, кто к нему приходил, встречал неласково, уж такой это был неприветливый человек. За исключением, конечно же, квартирантов – те платили ему деньги.
– И чего приперлись? – Коля перегородил собою вход в ворота – он не хотел, чтобы милиционеры входили в его двор.
– Поговорить надо, Коля, – миролюбиво произнес Кукушкин.
– Не о чем мне говорить с милицией!
– Тебе, может, и не о чем, а вот нам – есть о чем, – сказал на это Кукушкин. – Для того мы и приехали.
– Сказано – не желаю я говорить с милицией! Имею право!
– Ну, так ведь и у нас тоже есть права. – Кукушкин насмешливо прищурился, глядя на Колю. – Не о девочках мы хотим с тобой поговорить и не о видах на урожай картофеля. А допросить тебя как свидетеля по уголовному делу. И в соответствии с законом ты обязан вступить с нами в беседу и сказать нам правду. Под подпись в протоколе! А будешь брыкаться – вот тебе и уголовная статья. Два года лишения свободы! Так что наши права посильнее твоих, ты это учти. Ну так состоится разговор? А то собирай манатки, и поедем в кутузку. На два года.
– Что вам надо? – Было заметно, что слова Кукушкина произвели на Колю должное впечатление. – Живу я тихо, законов не нарушаю…
– Так уж и не нарушаешь? – усмехнулся Кукушкин. – А незаконные доходы в виде денег с квартирантов? А твое упорное нежелание трудиться на благо общества? То бишь – тунеядство? Ну и вот можешь прибавить к двум годам, о которых я тебе намекнул только что, еще годика три. Итого пять. В местах с суровой архитектурой и безрадостным климатом. Ну так как? Побеседуем?
– Что знаю, то и скажу, – мрачно произнес Коля. – А чего не знаю, о том и не скажу. Потому что не знаю.
– Вот это уже другой разговор. – Кукушкин похлопал Колю по плечу, чем, надо сказать, ничуть его не обрадовал. – Тогда пропусти-ка нас во двор. Там и побеседуем. У ворот что за беседа?
– Проходите, – пробурчал Коля.
Кукушкин и милиционеры прошли и осмотрелись.
– Ты один дома? – спросил Кукушкин.
– А кто у меня может еще быть! – недовольным голосом произнес Коля.
– Ну, скажем, твои квартиранты.
– Какие еще квартиранты?
– Заготовители. Два красивых молодых человека.
– Нет у меня никаких квартирантов!
– Ох, Коля…
– Говорю же, нет их! Были, да уехали!
– И когда уехали?
– Вчера, ближе к вечеру. Я им говорю, куда же вы, на ночь глядя? Переночевали бы, а уж потом бы и ехали. Нет, говорят, дела у нас. И уехали.
– А на чем уехали-то?
– А на машине, – неохотно ответил Коля. – На машине они ко мне прибыли, на ней и уехали.
– И что за машина? Марка, цвет, номер?
– Цвет бежевый, а в марках я разбираюсь плохо. Могу ненароком и соврать.
– Коля… – многозначительно произнес Кукушкин. – Не нарывайся на неприятности. Они и так висят на тебе, как репьи на собаке. Так что не буди лихо, пока оно тихо.
– «УАЗ», – сказал Коля. – Бежевого цвета.
– Вот ведь можешь, когда захочешь! – поощрил Колю Кукушкин. – Ну, а номер? Вот только не говори, что ты его не запомнил! Это при твоем-то склочном характере! Ты ведь, если тебе надо, можешь запомнить все на свете! Ну так мы тебя внимательно слушаем.
– Вот не помню – и все тут! – заупрямился Коля. – Даже и не спрашивайте меня! Разве я обязан запоминать всякие номера? Я не работаю в милиции! Это вы работаете в милиции! Вы и запоминайте, что вам надо!
– Вот чем хороша статья за тунеядство? – туманно выразился оперуполномоченный Кукушкин. – А хороша она тем, что с ней нет никакой возни и мороки. Вот тебе – тунеядец, составляешь на него протокол, и дело в шляпе. А через недельку – суд, и катит тунеядец за казенный счет к северным оленям. Сроком на год. Ты, Коля, уясни суть моего намека… Это очень прозрачный намек.
– Кажись, вспомнил я номер, – неохотно произнес Коля. – Запоминайте или, если хотите, записывайте…
И Коля продиктовал номер.
– Интересное дело! – заметил один из милиционеров. – Да ведь это – не наш номер. Не здешний. Это московский номер.
Кукушкин ничего не сказал, лишь азартно прищелкнул пальцами. А затем спросил у Коли:
