– Как же не искать! – ответила старуха. – Вместе с Прасковьей и производили мы обыск в моем собственном доме. Да только ничего мы не нашли. Пропал Николай Чудотворец, и все тут! Украли у меня иконку! А ведь какая была икона! Чудодейственная, старинная! От матери мне досталась! А ей – от ее матери! А той матери – от ее матери! А перед тем – от матери ее матери, которая…
– Да ты, Карповна, погоди заниматься своими многовековыми летоисчислениями! А то я уже в них напрочь запутался… Ты вот что мне скажи. Ты мне скажи о следах.
– О каких таких следах? – не поняла Татьяна Карповна.
– Ну, тех, которые оставили у тебя в доме неизвестные личности. Ты ведь сама говорила, что натоптали они у тебя – и на полу, и на скамье. Так что там со следами? Сохранила ты их?
– А для чего мне их было сохранять? Вытерла мокрой тряпкой, и все тут. Неужто я бы стала терпеть такой беспорядок у себя в доме?
– Ну, это ты зря, – упрекнул Татьяну Карповну участковый. – Следы-то надо было сохранить для следствия.
– И это сколько же времени я бы их хранила? – В голосе старухи послышалось ехидство. – Неделю? Целый месяц? Ведь ты же того и сам не знаешь, когда прибудешь в нашу Красуху! Ты же в ней появляешься, как месяц в хмурую погоду – промелькнешь, и нет тебя. Неужто я бы так и жила целый месяц с теми следами? Ведь следы-то те – вражьи следы, а я – старуха одинокая и пугливая. Вот и стерла…
– Ладно уж, если так. – Участковый почесал затылок. – Но ты-то хоть запомнила, как выглядели те следы? Вот ты говорила, что это были следы от сапог… Каких таких сапог? Кирзовых? Резиновых? Постарайся припомнить это обстоятельство самым подробным образом.
– Да это я сказала просто так – для красного словца. А на самом-то деле… На самом деле, мне помнится, то были вовсе и не сапоги. Неужто я не знаю, какие бывают следы от сапог – хоть от кирзовых, хоть от резиновых? Полжизни я проходила в такой-то обутке… Нет, пожалуй, это были следы не от сапог…
– Вот как? А от чего же тогда?
– А были это как бы следы от башмаков. Грубые такие башмаки, с толстыми подошвами… Городские то есть башмаки. В городе в таких ходят. А у нас никто в них и не ходит. Ну ты-то участковый, так что должен знать, кто в чем ходит в городе, а кто – в деревне. Вот ими-то и натоптали в моей хате… Городскими башмаками. Да и как было не натоптать? Накануне-то прошел дождичек. Небольшой, баловник, а не дождик, но грязь все равно развез. Вот той грязью в моем доме и наследили.
– Значит, так, – в раздумье произнес участковый. – А теперь, Карповна, ответь мне на такой вопрос. Как ты думаешь, кому бы могла понадобиться твоя иконка?
– Да кому? – в раздумье произнесла Татьяна Карповна. – Мыслю так, что многим она могла понадобиться. Иконка-то непростая, старинная. Мне она досталась от матери, а ей – от ее матери, а той матери – от ее матери, а той…
– Ладно, ладно! – участковый замахал руками. – Ведь, я думаю, не твоя же матушка украла ту икону!
– Да что ты такое говоришь, нечестивая твоя душа! – старуха также замахала руками. – Как такое может быть, чтобы моя матушка украла ту икону! Да ее и на свете нет, матушки-то! Вот уже тридцать годков, как нет! Неужто она явилась за иконой с того света? Как есть ты басурманин, Гришка, если говоришь такие слова! Просто-таки тьфу на тебя!
– Да не о твоей покойнице матушке я веду речь! – взмолился участковый. – Я и говорю, что икону украл кто-то живой! Стало быть, кто именно? Вот о чем я веду речь, а не о всяких разных пращурах!
– Ну, так бы и говорил, – проворчала старуха.
– Так ведь я так и говорю!
– А не знаю я, кому могла понадобиться моя иконка. В деревне-то и украсть ее некому, сам знаешь. Значит, украл кто-то чужой.
– Да откуда ему тут взяться – чужому?
– Не знаю я. Может, кто и взялся… Вот, скажем, как те ученые из Москвы, которые приезжали ко мне весной смотреть на икону Николая Чудотворца. Неужто не помнишь? Ты еще их сопровождал…
