Убийца выбирал девушек, связанных с рисованием. Типаж – синеглазые брюнетки. Скорее всего, девушки доверяли убийце и хорошо знали его, так как никаких повреждений влагалища Сайлас не обнаружил, но у каждой перед смертью (Лили уверена, что у Моники окажутся те же результаты) был половой акт. С другой стороны, для чего тогда убийца обездвиживал жертв? Либо чтобы те не дергались, пока он будет перерезать им горло, либо чтобы изнасиловать.
Жертвы были знакомы с убийцей. В этом Лили не сомневалась. Все знакомые жертв указывали на странное поведение девушек и их скрытность перед смертью. Возможно, убийца просил не говорить о себе, может, он представлялся другим именем. Как он завлек их? Чем подкупил? Был ли в отношениях со всеми тремя девушками одновременно?
Однако больше всего Лили пугало другое. Предположение, жирный намек Дерека и подсказка убийцы: Лили могла быть катализатором всех этих чудовищных преступлений. Возможно, убийца выбирал жертв, исходя из ее типажа. Возможно, его убийства, с их концепцией, всеми деталями и кропотливым исполнением, – это всё для нее.
Если рассуждать с точки зрения психологии, вариантов было три. Первый: убийца действительно имеет отношение к искусству и просто осуществляет свой «художественный» замысел. Второй: некая синеглазая брюнетка однажды стала причиной его психологической травмы, и теперь он так своеобразно мстит ей. Третий, и самый страшный: убийца подбирал жертв по типажу
На нее накатила тошнота. Лили приоткрыла окно и принялась жадно глотать свежий воздух. До дома Моники оставалось несколько миль.
Так или иначе, убийца знает, где живет Лили. Он был на ее участке, пробрался в гараж, в дом, и если рассматривать детали убийств, то бухта Фриц могла быть угрозой ее родителям. Или Норе.
Лили открыла телефон и позвонила человеку, который нуждался в ней и встречи с которым она так боялась.
– Алло, мистер Мерфи?
– Лилиан?! Господи, девочка моя, как у тебя дела? Как Нора? – послышался хриплый голос на другом конце.
– У Норы все отлично, спасибо. Я расследую убийства, возможно, вы в курсе…
– Да, я видел в новостях. – Мистер Мерфи прокашлялся.
– Мистер Мерфи, вы не против, если Нора поживет у вас до конца расследования? Я бы привезла ее к вам сегодня вечером.
– Против?! Лили, что ты! Я буду только рад. Очень жду! Только тебе придется провести инструктаж: что ей можно, что нельзя, какой у нее режим и так далее.
Лили невольно усмехнулась:
– Конечно. Спасибо вам большое.
– Тогда… до вечера?
– Да. До встречи.
Следом Лили позвонила маме и говорила с ней, пока шла к входной двери дома семьи Стронг. Постучав, Лили осмотрелась по сторонам. Теперь у нее возникло ощущение, что за ней следят.
– Детектив Мерфи? – Мисс Стронг выглядела довольно собранной по сравнению с утром.
– Мисс Стронг, мне нужно осмотреть комнату Моники и весь дом. Вы позволите?
– Конечно! Конечно, проходите. И пожалуйста, зовите меня просто Бэт.
Лили натянула на лицо улыбку и вошла в дом. Ее тут же обдало назойливым запахом медикаментов и хлорки. Внутри все было стерильно, как в больничной палате. Минимальное количество мебели и деталей интерьера, всего одна фоторамка, ни ваз, ни шкатулок. Только самое необходимое.
– Комната Моники дальше по коридору, слева. Я… – Бэт показала на ведро, наполненное водой. – По привычке перемыла все в доме. Не знала, чем заняться, чтобы не сойти с ума или не наложить на себя руки.
– Бэт, мне очень жаль. Не представляю, как вы справляетесь. Но, пожалуйста, держитесь – ради Моники. Я уверена, она желала вам счастья. – Лили сложила руки в мольбе, затем отвернулась и направилась в комнату погибшей.
В спальне запах стал еще более резким. У кровати стояла капельница – больше никаких указаний на то, что комната вообще когда-либо была обитаемой. Все вещи убраны: ни кофточки на стуле, ни ручки на столе.
– Бэт, – крикнула Лили, – а вещи Моники в шкафах?
– Да. – Бэт подошла к ней, держа в руках тряпку. – Я все убрала.
– Жаль. Вам не следовало ничего здесь трогать, чтобы я могла четче выстроить картину вечера вашей дочери, – вздохнула Лили. – Ладно, спасибо. Я пока осмотрюсь. – Она проверила тумбочки и шкафчики, пошарила под кроватью, но, как и ожидала, ничего не обнаружила. – Бэт, а где Моника могла хранить рисунки?
– Рисунки? – Бэт скривилась. – Не знаю. Если я найду их, обязательно вам сообщу. А что, это важно? Ее рисунки?
– Обычно люди переносят на холст то, что чувствуют. Конечно, не все могут понять, что имел в виду художник, но у меня большой опыт в рисовании, и я могу определить некоторые намеки, настроение. Моника могла бессознательно нарисовать то, что занимало ее мысли.
– Но она не умела рисовать. То есть профессионально. – Бэт настороженно смотрела на Лили.
