– Если найдете, просто сообщите мне, ладно? Вот моя визитка. – Лили вытащила картонный прямоугольник из кармана куртки и вручила его Бэт. – А дневники? Ноутбук?
– Нам пришлось продать компьютер, когда дочь заболела, так что последние полгода она не пользовалась никакой техникой. Даже телевизор не смотрела. Возможно, я невнимательная мать, но я не помню, чтобы Моника вела дневник. Никогда не находила ничего похожего в ее комнате, а убираюсь я регулярно. Она всегда со мной всем делилась. У нее не было нужды что-либо скрывать: я никогда ее не ругала.
– Бэт, не расстраивайтесь, но все родители так говорят. Боюсь, не существует детей, которые не скрывали бы от родителей хоть что-то. Она ведь могла молчать, чтобы не расстраивать вас, чтобы вы не переживали. А что Моника делала последние два дня до исчезновения, вы не помните?
– О, помню! Я была на сутках, утром ей нужно было пройти сеанс химиотерапии в дневном стационаре, вечером она сообщила, что прогуляется до магазина и вернется домой.
– Когда вы вернулись?
– Позавчера, около десяти часов утра.
– Моника была дома?
– Нет, она была на химиотерапии. Я позвонила ей, предложила забрать – обычно она добирается оттуда на такси, потому что чувствует себя неважно, – но Моника отказалась. Голос у нее был веселый. – Бэт потерла глаза.
– Три дня назад она тоже ехала до дома на такси?
– Да… А что?
– Ничего. Напишите, пожалуйста, адрес больницы, где Моника проходила лечение. И, если знаете, их контактный номер, – попросила Лили.
Бэт протянула ей листочек, Лили сложила его пополам и убрала в карман. Поблагодарив мисс Стронг за уделенное время, детектив попрощалась и пошла к машине: звонил Сайлас, просил заехать. Но Лили не смогла сразу же сесть за руль. Мысли в ее голове путались, боль пульсировала в висках – пришлось несколько раз пройтись вдоль подъездной аллеи, чтобы немного снять напряжение. Лили до смерти боялась, что является причиной мести или фантазий серийного убийцы. Но еще страшнее было то, что, если это подтвердится, вина за смерть трех ни в чем не повинных девушек ляжет на ее плечи. Она и так чувствовала себя виноватой: ведь они с Картером не продвинулись в расследовании ни на сантиметр. Но быть причиной чьего-то убийства – это слишком.
Встряхнувшись, Лили дошла до машины и поехала в морг. На половине пути позвонил Дерек.
– Лили, ты помнишь, я хотел встретиться с тобой?
Вот черт, она совсем забыла.
– Дерек, я сейчас еду к Сайласу, после можем поговорить, но недолго. Мне нужно заехать к родителям.
– Хорошо. Встретимся в бухте через час.
Когда Лили была у входа в морг, телефон зазвонил снова.
– Лили, пальчики Ника совпадают с отпечатками в деле об убийстве в лагере «Бирхантер», – сообщил ей Картер последние новости. Лили шумно втянула ноздрями воздух и прикрыла глаза. – Я так понимаю, вы знакомы, раз были в лагере в одно время и стали свидетелями громкого убийства?
– Да…
– Ты все еще считаешь подобное совпадением?
– Картер, конечно, не считаю. Подозрительно лишь то, что все косвенные улики указывают на Ника. При этом прямых доказательств у нас как не было, так и нет.
– Ты имеешь в виду его связи с жертвами?
– Да. Что по камерам?
– Машина подозреваемого часто мелькала у местной больницы. Причем только в утренние часы. В другое время он ею, по всей видимости, не пользовался. Но не забывай, что сгоревшая «вольво», скорее всего, была взята в прокате и оформлена на вымышленного персонажа. В базе Хармона Бланжа не нашлось.
– Больница, о которой идет речь, случайно не «Барлетт Риджинал»?
– Да, как ты догадалась?
– Моника проходила там лечение. Вернее, посещала дневной стационар, так как полноценная онкологическая клиника у нас только в Анкоридже.
– Говнюк чертов. Я, пожалуй, заеду в видеопрокат. Думаю, Лесли мог бы узнать Ника, если тот встречался с Селестой. Береги себя, Лили, звони, если что-нибудь заметишь.
– Спасибо, Картер, – ответила она и завершила вызов.
Кончик носа у Лили покраснел от холода, царившего на улице. Она нехотя поплелась в царство Сайласа. Из главного помещения морга доносилась музыка – кажется, Элвис Пресли; коронер вполголоса подпевал королю рок-н-ролла. Заметив Лилиан, Сайлас поспешно выключил радио.
– Развлекаешь усопших? – усмехнулась детектив.
– Да ведь у меня тут тишина мертвая. Буквально. К вечеру это немного утомляет.
– Понимаю. Ладно, рассказывай, что у тебя.
– Могу сказать, что наш преступник не изменяет своему modus operandi. Разве что на этот раз, кажется, был защищенный половой акт. Я нашел следы смазки от презерватива, но состав у нее типичный. Не думаю, что это нам как-то поможет вычислить убийцу.
Сайлас резким движением выдвинул тело Моники из холодильной камеры; раздался металлический скрежет.
– Сначала расскажу по Монике Стронг.
– Сайлас, разреши спросить: можно ли определить, получала ли Моника химиотерапию за день до смерти?
