— И все? Боже, Шурка. Успокойся. Дня три полежи, потом уже сможешь ходить. Нашла из-за чего реветь. А если анализы придут хорошие после лечения, вообще заставят больше двигаться. Я уж думала, какие-то проблемы. И мужику твоему полезно поволноваться за вас с ребенком. Ты только ему объясни это, чтобы поменьше нервы мотал.
Хлюпаю носом, понимая, как далеко соседка в своих предположениях от правды. И мужик не мой, и ребенок не его, и волнуется он за меня только потому, что сам едва не стал причиной выкидыша, а папа притащил его сюда силой. Вовсе не потому, что я ему дорога.
Потом нас зовут на обед, и я забываю, что отключила телефон. В итоге, когда возвращаюсь в палату и выхожу на связь, обнаруживаю стопятьсот сообщений во всех мессенджерах и соцсетях.
Папа и Евгений Витальевич. Причем от родителя даже больше. Открываю и хватаюсь за голову. Столько нехороших эпитетов в мою сторону. А все из-за мамы. Что я неблагодарная, что совсем о маме не думаю, сама не звоню и телефон отключила. А мама ведь тоже беременна.
Эх, что-то в последнее время я слишком зациклена на себе. И мало времени уделяю семье. Набираю номер мамы и полчаса пытаюсь уверить, что чувствую себя лучше, что не стоит переживать и тем более накручивать нашего эмоционально неустойчивого папочку, который оказался слишком морально не готов к двум беременным женщинам в своей жизни, поэтому непредсказуем.
В завершении мы с ней приходим к общему выводу: нужно беречь нежные нервы нашего мужчины и решать вопросы между собой. Я обещаю чаще звонить, а она не переживать без причины. Ну и разумеется, не обходится без просьбы быть мягче к Жене. Он, мол, столько лет дружит с отцом, и все никак себе хорошую женщину не мог найти. А тут, наконец, повезло человеку.
— А как же Марина? — спрашиваю, надеясь получить хоть немного информации.
Мама фыркает в трубку.
— Это ты называешь хорошая? По словам отца, она никогда не была таковой. Он ее видел от силы пару раз, и то на приемах. Она не пыталась сблизиться ни с кем из близких Жени… кроме разве что Брагина. В результате так и сошлась с ним.
— Но он ее любил… — шепчу тихо, про себя же добавляю, — и любит до сих пор.
Хоть и пытается бороться со своим чувством. Только от любви просто так не избавиться. Я тоже пыталась — не вышло.
Знаю, что мы не пара, а люблю его все больше с каждым днём. И даже обиды не могут уничтожить во мне это чувство.
Возможно, и у него с Мариной так. Всё понимает, борется, обижен, но любит. Вон даже по пьяни имена путает. Целуется со мной, а представляет ее. Как говорила наша соседка, баба Нина, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Я хорошо это помню.
— Непростой вопрос, — отвечает мама. — И Евгений твой непростой. Я бы не стала утверждать на счет Марины однозначно. Тем более, что было, то прошло. Сейчас у него есть ты и ваш ребенок. Сглупил, да. Но спасибо, Слава вставил ему мозг на место. Больше не будет таким ослом. Если к нему подойти с правильной позиции, то он у тебя с руки есть будет. Но боюсь, ты слишком импульсивна и пока не понимаешь.
— Мааам, не начинай… Мы сами.
— Ну что мам, не слушаешь, как всегда.
— Давай ты папу будешь приучать есть с руки, а с Евгением я разберусь… по-своему…
Она отступает, понимая, что зашла слишком далеко. Жаль, не могу ей правду сказать и посоветоваться — стыдно. Если б моя дочь наворотила такое, я бы…. Взяла ремень и просто отходила ее по заднице, наверное.
Но ее слова действуют. Открываю переписку с шефом. Несколько покаянных сообщений. Мол, он понимает, тяжело такое простить. Клянется, что больше никогда. В общем, не выдерживаю и пишу: «Евгений Витальевич, мне доктор прописала полный покой. Поэтому я не спустилась». И стираю. Мучаясь сомнениями. И опять набиваю: «Евгений Витальевич, как ваш папа? Хорошо перенес полет? А мама?» Сойдет за перемирие? Думаю, для начала неплохо.
Ответ приходит практически моментально: «Все прошло хорошо, родители обустроились, ждут нас в гости, как только тебя выпишут. Им уже не терпится познакомиться с моей невестой»…
Глава 26
Сделать это, то бишь познакомиться с родителями своего «жениха», я смогла только спустя две недели, когда меня, наконец, выпустили на волю.
Первая неделя в больнице, надо сказать, была мучением. Я ходила только на процедуры и в столовую — вот и всё развлечение. Подсела, правда, на чтение книг. Особенно увлеклась историями Карины Лариной, жены Машкиного брата Ника. Уж очень интересно у нее получалось писать.
Однако после выходных Татьяна Петровна пригласила меня на повторное УЗИ и сообщила радостную весть — угроза снизилась. Теперь мне можно было даже немного прогуляться. Мама с отцом привезли подходящую обувь, и я провела с ними на улице почти час, наслаждаясь последними летними денечками.
А на следующий день, видимо, по их наводке, приехал Евгений Витальевич. С неуверенностью спускалась к нему в первый раз, не понимая, как себя вести. Мы вроде бы снова начали общаться в мессенджере, но совсем не так, как до случившегося.
