Память вернулась ко мне, и я вспомнила всё: как меня увозили, как укладывали на койку в больницу, привязывали, давали успокоительное день за днем. Бесконечные анализы.
Это всё она сделала. Это всё ее вина. Я попыталась сесть, дотянуться до нее, но бесполезно. Мир все еще кружился, голова раскалывалась.
– Тебе давали довольно сильные лекарства. Сейчас лучше не напрягаться.
Я почувствовала на плече ее руку и позволила усадить себя, хоть и не хотела.
– Где мы? – спросила я.
– В лесу за городом, – последовал ответ. – Но мы здесь ненадолго.
Я закрыла глаза, качая головой и пытаясь понять, что происходит.
– О чем ты говоришь? Почему мы здесь?
– Это длинная история, Слоан, и вряд ты достаточно пришла в себя, чтобы ее выслушать, но ты мне нужна в здравом уме, хорошо?
Я мешком свалилась на сиденье и тут же вскочила, когда знакомый запах снова ударил мне в нос.
– Парень, – пробормотала я, впадая в панику, и попыталась выбраться из машины, но Клаудия надавила мне на плечо. В голове били барабаны. – Тот парень с вечеринки. Он здесь, с тобой!
– Да-да, знаю. Я все объясню, но сначала мне нужно вытащить тебя из машины и увести в лес, где безопасно.
В лесу было как раз небезопасно.
Лес был местом, где исчезали люди. И я не дам себя заморочить.
– Это было подло. Ты позволила меня забрать.
– У меня не было выбора, – сказала она, кладя мою руку себе на плечо. – Поднимаемся.
Она помогла мне встать, захлопнула дверь, и мы двинулись прочь от машины по мокрой траве. У меня кружилась голова, я плохо понимала, что происходит, и несколько раз чуть не свалила с ног нас обеих, потеряв равновесие.
– Иди четко и уверенно, – шептала она, не давая мне сбиться с курса.
– Сколько я там пробыла? – Удивительно, я больше не хотела идти вперед, но все-таки шла.
– Две недели. – Она запыхалась от напряжения, поскольку я почти что висела на ней. Внезапно мы оказались в густой темной лесной чаще. Клаудия усадила меня на что-то большое и холодное.
Скала.
Валун.
В лесу есть валуны?
А они настоящие?
Голова у меня по-прежнему кружилась. Может, я все еще сплю и все это мне снится.
Кто-то щелкнул пальцами перед моим лицом, и я поняла, что это Клаудия.
– Эй, Слоан! Приди в себя! Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Ты должна, наконец, узнать всю правду, а времени мало.
– Всю правду? А зачем? – Я снова куда-то уплывала.
– Слоан, открой глаза, – потребовала она, стискивая мои плечи.
Странно, а я думала, что глаза у меня открыты. Чтобы проверить, я приложила пальцы к векам – нет, прежде они определенно были закрыты, но теперь открылись.
– Ой, – пробормотала я, пытаясь освободиться от ее железной хватки.
Клаудия стояла прямо передо мной.
– Ты должна меня выслушать. Знаю, ты сейчас паршиво себя чувствуешь, но то, что я скажу, очень важно. Ты меня слышишь, понимаешь?
Я попыталась кивнуть, не представляя, получилось или нет.
– Мне жаль, что тебе пришлось пройти сквозь все эти испытания, – начала она. – Я этого никогда не хотела.
Мой подбородок задрожал при воспоминаниях о пережитом страхе и унижениях.
– Врешь. Это ты во всем виновата! Зачем ты это сделала?
– Я не сделала тебе ничего плохого, – оправдывалась она. – Во всяком случае, не способствовала этому. Наоборот, пыталась тебя защитить.
– О чем ты говоришь?
Лес продолжал кружиться, но Клаудию становилось слышно все лучше.
– Ты слышала легенду о том, как Водопад Вдовы получил свое название?
Я оперлась спиной о дерево, обеими руками вцепилась в валун, на котором полулежала, ухватившись руками за покрывавший его жесткий мох.
– В этот водопад прыгнула вдова. Гейб мне рассказывал.
– Да, но в общеизвестной версии кое-чего недостает. У Голдмана действительно был роман, и его любовница забеременела. Он, конечно, был в здешних местах самым богатым и влиятельным человеком – ну как же, не кто-нибудь, а сам отец-основатель города. У фигуры такого масштаба репутация должна быть безупречной.
Я кивнула, старательно тараща глаза. Почему я так устала? Клаудия вроде говорила что-то о сильных лекарствах… Наркотики?
Я вспомнила, как меня успокаивали. Глянула на руки и увидела на сгибах фиолетовые синяки. Ох ты.
Она продолжала рассказывать.
– И, как говорят, деловой партнер Голдмана и по совместительству муж его любовницы в приступе ярости убил Голдмана, а затем покончил с собой. Беременная же вдова, которую, кстати, звали Аннабель, родила ребенка, после чего, подавленная чувством вины и стыда, бросилась в водопад. Полагаю, именно эту историю тебе рассказали?
Я опять кивнула.
