– Почему ты это делаешь? Как же вы живете в согласии с собой, зная, на что обрекаете других? Ужасная жизнь в прошлом не оправдывает подлости в настоящем. Ее вообще ничем нельзя оправдать.
– У меня, например, никогда не было выбора. Нас с мамой похитили прямо из дома в Греции, когда я была еще младенцем. Привезли в Америку без документов и продали Чейзу. Мать принадлежала ему всю жизнь, и после ее смерти у меня, кроме него, никого и ничего осталось. Какую бы ненависть я ни испытывала к его роду занятий, я точно знаю: если пойду в полицию, меня быстренько вышлют в страну, которой я совсем не знаю. Возможно, для тебя такого оправдания недостаточно, но это – моя реальность. Неважно, как я сюда попала, это место теперь мой дом, единственный, который я вообще когда-либо знала. Чейз никогда меня не обижал и, невзирая на всю свою жестокость, никогда не поднимал на меня руку. А когда мне исполнилось восемнадцать, разрешил работать на него. Здесь я чувствую себя гораздо свободнее, чем где бы то ни было еще.
Я припомнила события, которые произошли после моего появления на Водопаде Вдовы. Как холодна была Клаудия с остальными. В ту ночь, когда играли в «Правду или желание», сказала, что готова всех убить. Ведь было же очевидно, что она вовсе не принадлежит к их компании.
– Клаудия, а ведь если это правда, то ты такая же жертва, – заметила я, качая головой. – Разве сама не понимаешь? Ты не могла протестовать, поскольку боялась, что тебя депортируют. У тебя и выбора-то не было. И злодей здесь Чейз, а не ты. Мы можем найти юристов, которые помогут тебе бороться за твои права, и никто не станет преследовать тебя за правду. А ты поможешь разоблачить Чейза. Ведь ты единственная, кто знает всю правду об этой истории.
– Хотела бы я тебе верить, да не могу. К тому же, умирая, мать заставила меня поклясться, что я никому ничего не расскажу. Она говорила, что молчание – это единственный способ меня обезопасить. Я не могу ее предать и должна сдержать обещание.
– Так значит, получается, что вы заманиваете сюда людей, убеждаете их, будто они сумасшедшие, а затем продаете тому, кто больше заплатит? Так это происходит?
– Обычно нет, – она покачала головой. – На этот раз все вышло по-другому. И такой предлог, как дневник, мы использовали впервые. Идея, кстати, принадлежала Кайле. И вообще, все сложилось не так, начиная с Лэндри. Ты была права во всем. Уилл существовал, и после того, как его продали, Лэндри до того расстроилась, что я смотреть не могла на ее страдания. И нарушила с ней целых два правила: позволила себе по-настоящему полюбить ее и поэтому согласилась помочь ей сбежать. Я увела ее отсюда. Поскольку я поступила так впервые, то решила, что мне это сойдет с рук. – Она помолчала, качая головой. – Да оно и сошло, в основном. Но, думаю, Чейз все же подозревает, что я как-то связана с исчезновением Лэндри. Раньше-то сбежать не удавалось ни одному человеку.
– А удалось потому, что ты ей помогла?
Она кивнула.
– Признаюсь, я опасалась, как бы ты не оказалась шпионкой, которую крестный подослал, чтобы проверить, не собираюсь ли я его снова предать. Потому-то я была так жестока с тобой. Но Кайла, думаю, что-то заподозрила. Вот ей и пришла в голову идея подсунуть тебе дневник со сплошной клеветой на меня, чтобы убедиться, что ты не вздумаешь со мной сблизиться.
Клаудия встала и принялась расхаживать кругами перед камнем, на котором только что сидела.
– Все это: твои пропавшие вещи, непонятное голосовое сообщение, панические записи в дневнике о том, какая я злая и вредная, – было сделано только для того, чтобы ты поверила, будто я желаю тебе зла и хочу заставить страдать. Чтобы ты доверилась Кайле и рассказала ей, если я когда-нибудь попытаюсь предупредить тебя. Они никогда не оставляли меня наедине с тобой, не подпускали нас друг к другу.
– Значит, во всем этом не было ни капли правды? А дневник – дурацкая выдумка?
– Всё – сплошная ложь, спектакль. Каждый должен был сыграть свою роль и убедиться, что ты нашла дневник. Зеркало повесить повыше, чтобы ты видела отражение в лунном свете, фотографию засунуть тебе под матрас так, чтоб уголок чуть высовывался, и ты ее «случайно» нащупала, и у тебя появилась бы причина заглянуть вниз, и даже тот день, когда я вошла и «прошлась» по твоему матрасу. Мне не сказали, где именно спрятали дневник, потому что боялись, как бы я его не забрала, но я знала, куда его положили. Нам всем раздали роли, и, чтобы вернуть доверие, я должна была достоверно сыграть свою.
– Что ж, у тебя это определенно получилось, – сухо заметила я.
Клаудия замерла как вкопанная, глядя на меня.
