Запах цитрусовых духов полностью

Быстро припарковавшись, вместе с ним мы пошли к нему в кабинет, где стоял огромный сенсорный телевизор, или лучше назвать его доской. На нем был выведен следующий текст:

“Серафим должен прочитать это сообщение в течении двенадцати часов, либо общий доступ может быть утечка не просто твоих личных данных, а самых настоящих секретов, которые ты так прячешь от людей” – Прочитал он сразу же, как только мы вошли. По его бледному лицу было понятно, что это не шутка. А затем я сравнил номера. Одинаковы.

Затем к моему удивлению следователь написал ему ответное сообщение: “Серафим здесь”. Следующее сообщение не заставило себя ждать, придя фактически сразу же: “Серафим, милейший, прошло не так много времени, но мне удалось найти твоего самого дорого человека. Наверное ты долгое время думал, что мне уже некого забрать у тебя, однако… ты глубоко заблуждаешься. А ведь она последняя, кто бросила тебя на произвол судьбы. Она последняя, кто приезжал к тебе по первой же просьбе, в любое время дня и ночи. Я тебе гарантирую – она станет моей следующей жертвой, а ты будешь беспомощно наблюдать за ее смертью. Но кто же это? Твоя девушка с цитрусовыми духами?"

Читалось в сообщение, а у меня в голове был хаос. Я никого не мог представить и никто не приходил мне в голову, пока я не прочитал: “Запах цитрусовых духов”. Только один человек в моем окружении пользовался ими. И этот человек был со мной до последнего. И я сделаю все, чтобы спасти его.

“Лена” – Лицо девушки всплыло в подсознание…

Пути назад больше нет.

Это уже пятнадцатый звонок от Святослава. Если ему нужен психолог, то пусть запишется к старому или найдет нового. У меня нет времени на его вечные проблемы.

Я выскочил из полицейского участка, будто за мной гнался сам дьявол. В голове билась единственная мысль: “Найти Лену. Сейчас. Сию секунду”.

То сообщение… Оно не шипело угрозами, не пыталось запугать. Оно просто констатировало. “Она умрет, и ты это не остановишь”. И я знал – это не блеф. Она не из тех, кто пасует перед пустыми словами.

Лена. Черт возьми, как же я раньше не замечал? Она – единственная, кто не пытался продать мне свою любовь. Не требовала денег, статуса, подарков. Только… искренность. То, чего я сам не мог дать никому, кроме погони за призраком отцовского одобрения.

Ее запах – цитрусовый, легкая горечь, будто кожура апельсина, брошенная на солнце. Он преследует меня, как напоминание: я не хочу ее потерять. Не просто потерять ее – потерять последний шанс узнать, что такое любовь без условий. Без цены.

Иронично, не правда ли? Миллионы в банках, яхты, связи – а единственное, что не купишь, это ее улыбку. Та, что заставляет меня забыть, каким циничным подонком я стал.

Перед глазами всплывали моменты, где я, словно патологический эгоист, топтал ее чувства. “Милейшая, не драматизируй”, – говорил я, когда она пыталась достучаться. А теперь это "прежде" впивается в грудь осколками стекла. Она не просто “дорога” – она единственный человек, кто смотрел на меня без счетчика в глазах. “Цена любви – ноль рублей ноль копеек”, – иронизировал я когда-то. Теперь готов отвалить любые деньги, лишь бы услышать ее голос.

Звонки упираются в стену: “Абонент недоступен”. Соцсети, номер – в черном списке. “Поздравляю, Серафим, ты достиг дна: даже твоя совесть научилась блокировать тебя”.

Нервы натягиваются, как струны перед срывом. Раньше я бы заплатил, чтобы избавиться от этой дрожи в руках. Теперь понимаю – это не слабость. Это страх. Страх, что она исчезнет, как все, кого я оттолкнул ради иллюзии контроля. “Любовь – плохая инвестиция”, – учил отец. Но Лена – не акция, которую можно продать. Она – последний шанс вытащить себя из этого болота.

Машина ждет, мотор урчит, будто успокаивает: “Давай, босс, жми на газ”. Но я застываю. Куда? Квартира? Офис? Дача? Я даже не знаю, какой кофе она пьет. “Браво, Серафим. Ты строил империю, но забыл нарисовать карту самого важного”.

В голове всплывает ее смех. “Спроси меня хоть раз о чем-то, кроме твоих сделок” – шутила она. Теперь я готов рыть землю, чтобы задать единственный вопрос: “Где ты?”

Телефон завибрировал снова. Я уже потянулся сбросить вызов, но на экране высветилось: “Номер не определен”. Не Святослав, – подумал я, принимая вызов.