Пальцы сами нащупали телефон. Номер Серафима. “
Внезапно мир покачнулся. В ноздри ударил резкий запах химии. “Шприц”, – поняла я, чувствуя, как ноги превращаются в желе. Мужчина подхватил меня, будто пушинку.
– Серафим… если я правда дорога тебе… – прошептала я, проваливаясь в темноту. Последнее, что увидела – его холодный взгляд и шрам через бровь. “Он убьёт его”, – подумала я, и стало страшнее, чем когда-либо.
***
Машина летела по серпантину, будто пыталась обогнать саму себя. До Лены оставалось полпути. “Считай деньги, а не минуты”, – съязвил внутренний голос. Не помогло.
Телефон вибрировал в кармане. “Святослав. Опять”.
– Да как же ты достал! – рявкнул я, швырнув аппарат на сиденье.
И тут – оно. Двигатель захлебнулся, машина замерла, как моя совесть после третьего звонка Лене. “Топлива нет”.
Эвакуатор? “Пока приедет – Лену найдут в лучшем случае в следующей жизни”. Заправка? “Десять километров в другую сторону. Отличная инвестиция в её выживание”.
– Беги, Серафим. Как тот пёс, что гнался за машиной, – прошипел я, хлопнув дверью. “Только на этот раз в машине – её жизнь”.
Воздух пах ржавчиной и старым кирпичом. “Не лучшая погода для пробежки. Не холодно – так, прохладно. Как в день, когда отец сказал, что я ни на что не гожусь”, – мысли метались, как крысы в тупике.
Срезал через переулки. Тени от заборов ползли по стенам, будто насмехались. “Темнеет? Не страшно. Страшно, что Лена может быть не дома. А ты даже не купил ей цветы. Классический ты лузер”.
Тупик. Куча мусора, разбитые ящики. “Символично. Твоя жизнь – мусор, а ты – крыса, которая бегает по кругу”.
Обернулся – силуэт. Высокий. Широкие плечи. “Святослав, ты следил за мной? Или просто решил устроить сюрприз?”
Пистолет… “Где он? В машине. Там же, где и твои мозги, когда ты забыл его взять”. Сердце колотилось, как акции во время кризиса. “Паника – плохой советник. Но лучший, чем этот псих”, – подумал, глядя, как Святослав достаёт кастет.
– Слушай, может, поговорим? Как цивилизованные люди. Я же знаю, ты не убийца. Только дай мне найти Лену…
– Это правда? – Голос Святослава резанул, как нож по стеклу.
“Милейший, ты серьёзно? Мы будем играть в “кто кого переорёт” в этом крысином лазе?” – подумал я, но вслух сказал:
– Я не понимаю, о чём ты.
– Заткнись! Это ты подговорил тренера и тех ублюдков, чтобы меня грохнули?! – Его крик отозвался в черепе, как выстрел.
– Святослав… – начал я, но он двинулся ко мне. Шаг. Второй. “Беги. Но ноги приросли к полу, как акции после кризиса”.
– Я не буду оправдываться, – выдохнул я, поднимая руки. – Да, это был я. Но мне нужно время. Там человек… Ей угрожает опасность.
– Спасти человека? – Он усмехнулся, и в этой усмешке было больше яда, чем в моих сделках. – Ты, Серафим, не спаситель. Ты – антихрист в костюме от “Гуччи”.
“Он прав. Ты продаёшь воздух, покупаешь совесть, а теперь ещё и мечтаешь о спасении?” – внутренний голос смеялся.
– Святослав, я говорю правду. Лена в беде. Тот голос… Сообщения… Они сказали, что убьют её… – “Гениально, Серафим. Ты звучишь как герой дешёвого сериала”.
Святослав остановился в метре от меня. В его глазах плескалась тьма, знакомая по детдомовским историям. “Он молился перед сном? Или уже тогда мечтал свернуть мне шею?”
– Знаешь, что мне сказал тот голос? – Он усмехнулся, и в этой усмешке была целая проповедь. – Алекса простит меня. Если я убью тебя.
Оружие в его руке блеснуло, как обещание ада. “Он прав. Ты – сделка с дьяволом. Только не уточнил, что цена – Ленина жизнь”.
Удар ногой – рефлекс сработал, как на переговорах. Отскочил, схватил пригоршню песка. “Поздравляю, теперь ты – гладиатор в костюме за пять тысяч евро”. Пыль в лицо – классика. Но Святослав оказался быстрее.
Сталь впилась в ногу. “Боль – это инвестиция в урок”, – промелькнуло сквозь рёв в ушах.
– Сука! – рявкнул Святослав, впечатывая кулак в моё лицо. Кровь хлынула изо рта – металлический вкус банкротства. “Вставай. Ты же всегда встаёшь. Даже когда падаешь с верхних строчек рейтинга”.
Но нога не слушалась. “Лена. Нужно спасти Лену”, – мысль пульсировала, как рана.
Ушёл от удара, будто акции от плохих новостей. Прихрамывая, пытался встать. Святослав замер – на секунду. “Сюрприз, сукин сын? Не ждал, что я выживу после твоей “инвестиции” в моё колено?”
Побег. Два шага. Три. “Свобода – недооценённый актив”, – успел подумать, прежде чем его толчок в спину впечатал меня в землю. “Падение – это всегда возможность для роста”.
Сворачиваюсь в позу эмбриона – “классика, Серафим. Ты же не плакал даже, когда банк забрал яхту”. Но удары сыпались, как обвал на бирже. В голову. В грудь. “Он не шутит. Это не переговоры – это банкротство”.
– Сдохни, падаль! – эхо его крика отдавалось в черепе, как котировки во время кризиса.
– Свят… – кровь залила рот. – кха… прошу, мне нужно спасти…
Но он не слушал. “Конечно. Ты же не слушал его, когда ставил на кон его жизнь”.