Мой мопед на самом деле не был рассчитан на преодоление шестидесяти миль среди ночи. Но других вариантов не предвиделось. Я с треском обогнала медленный городской автобус, который одышливо тащился, изрыгая выхлопы. Стоило выехать за город, и в сгущающихся сумерках запахло навозом. Небо, уже принявшее густой сливовый цвет, лопнуло кое-где, обнажая зеленовато-золотистую сливовую мякоть. Ветер менял направление, и это нервировало. Пошел дождик, стуча каплями, как зверек лапками. Может, зря я решилась на эту поездку?
Спроси еще, католик ли папа римский.
Мокрая ли вода.
Листья трепетали, обнажая серебристую изнанку. Небо как позолоченное — таким оно бывает перед бурей. Оставшийся за спиной город подсвечивал низко нависшие над ним тучи, и я видела, что их слой будто кипит. Я ехала со всей возможной скоростью. Иногда шины проскальзывали, и я вынужденно притормаживала, чтобы успеть выправиться. На одном длинном куске дороги, зажатом между двумя бесконечными кукурузными полями, мне казалось, что мопед стоит неподвижно и никуда не едет — настолько утомительно однообразным был вид. Потом дорога пошла по холмам, справа и слева появились деревья, но воздух все еще был неподвижен, с внезапными шумными порывами ветра. В темноте приходилось вилять, чтобы не наехать на раздавленных машинами животных. Опоссумы превращались в скользкие лепешки, еноты были большие и часто твердые от трупного окоченения; даже мертвые они еще могли меня опрокинуть. Незадачливый дикобраз на разделительной полосе напоминал живописный, но опасный кактус.
Я развлекала себя вопросами языкознания. «После дождичка в четверг» — что это вообще должно означать? Я дочь фермера, и то не знаю. «Мокрый ли дождь?» — вот это понятно: провинциалам свойственно выражать сарказм вопросом, ответ на который очевиден — и становится еще очевиднее на примере глупости или беспечности конкретного лица. Католик ли папа римский? Живет ли медведь в лесу? Насколько беспечна его печень, и станет ли папа римский, если голоден (и если ему доведется блуждать по лесу одновременно с медведем, натыкаясь всей тушей на стволы, ломая ветки и топча траву), ее есть? И если да, то умрет ли он от этого?
Капли дождя замолотили по мне с силой, как градины. Может, это и был град — холодный и колючий. Мокрые ледяные иглы кололи нос и щеки. Что-то с металлическим звуком отскакивало от крыльев мопеда. Я ехала без шлема. Одинокая фара мопеда рассеивала темноту лишь на несколько шагов вперед, и я словно гналась за ней, как гончая за тряпочным зайцем на бегах. Ветер свистел, закручиваясь вокруг моих ушей, как торнадо, истинный шквал. Так зовут мою мать[35]. Я буду дочерью урагана. Кроме того, я обожралась Сариной еды и теперь, несомненно, впаду в безумие и стану горгоной! Ветер трепал мне волосы, слепляя в жесткие пряди наподобие соломы. Главное — не падать духом. Должно быть, это верно в любом случае. Даже для горгоны. И потому я твердо решила не сдаваться.
Это очень опасно — ехать на таком маленьком мопеде несколько часов в темноте!
Родители не ложились, дожидаясь меня. Я ввалилась в дом, как утопленница. Ветер сбил волосы в сосульки, придав мне сходство со шваброй.
— У тебя жемчуг на шее, — сказала мать.
Я и забыла. Пощупала, проверяя, на месте ли он. На мне не было ни одной сухой нитки.
— Он может намокнуть, — сказала мать, пытаясь не подавать виду, что удивлена и довольна. — Это ничего. На самом деле это даже хорошо для жемчуга.
И добавила:
— Сегодня пришла открытка от Роберта.
— Правда?
Она протянула мне открытку.
— Чтобы больше такого не было, — не отступал отец, пытаясь добиться моего внимания. — Я не разрешаю тебе ездить на мопеде по ночам. Только днем.
Я посмотрела на открытку. Она начиналась не «Дорогие мои», а «Эй, вы там». Впрочем, кто в наше время начинает письма словами «дорогие мои»? Абсолютно никто. «Приветствую вас из задней оконечности Техаса. Здешняя еда — помесь “Чужого-5” с “Хищником-з”. Завтра нас отправляют. Целую всех, Р.».
Открытка была ни о чем. Ничего не сообщала. На другой стороне был вид Эль-Пасо с беспощадно синим небом — синим, как лобелия, которая умерла, попала в рай и стала травкой. Я впервые видела такое зловещее безоблачное небо.
— Ты слышала, что я сказал насчет мопеда? — неспокойно спросил отец.
— Да. Хорошо. — И тут я вытащила страничку меню и отдала ему. — Смотри, я нашла твою картошку.
— Да неужели, — ответил он.