Поручил мне как-то Васильчиков дать ему справку о литературе по земельному вопросу, что я и выполнил, но после этого оказалось, что больше для меня у него дела нет, и он предложил мне тогда работать в Департаменте Государственных Земельных Имуществ. Название этого департамента не отвечало производившейся в нем работе, ибо главное его занятие была выработка законов, связанных с Столыпинской земельной реформой. С основными ее положениями я не то, чтобы был не согласен, но считал ее недостаточной, и принял предложение Васильчикова, думая, что мне удастся как-нибудь повлиять на ее развитие. Явился я к директору департамента Риттиху, человеку еще молодому и, несомненно, одному из наиболее талантливых представителей чиновничества этого периода, хотя по своей холодности не привлекавшему к себе сердца. Сказав, что он мне даст самую интересную работу, он меня направил к своему помощнику Соковнину, у которого я узнал, что это самое интересное сводится к тому, что я должен буду делать сводки замечаний с мест на проекты земельной реформы, однако, без каких-либо замечаний с моей стороны. Словом, работа моя должна была быть чисто механической, и я от нее уклонился. После этого Васильчиков предложил провести меня в вице-губернаторы, с тем, чтобы через 2–3 года быть назначенным губернатором. Однако, за три года с 1903 г. русская жизнь так переменилась, что эти назначения меня уже не соблазняли, и я отказался. На этом моя деятельность в Министерстве земледелия и закончилась.
Через месяц приблизительно после этого, в декабре 1906 г. в Новгороде собралось Губернское Земское Собрание, первое после революционного 1905–1906 г. и атмосфера в нем была совсем иной, чем в 1903 г., — несомненно, более правой, чем раньше. Революция очень многих напугала, и левое крыло земцев почти целиком исчезло. Не оказалось в числе гласных ни Бередникова, ни Колюбакина, ни Ал. Тютрюмова. Сомов к этому времени умер, а Стасов слишком состарился и представителями более левых взглядов были только Булатов и Игорь Тютрюмов, но в Земском Собрании теперь не приходилось заниматься политикой, перешедшей в Гос. Думу и, если в частных разговорах мы и спорили на политические темы, то в заседаниях это не проявлялось. Главную роль в Собрании играл теперь Тютрюмов, заменивший Стасова в председательствовании комиссии, а затем Булатов, и могу без лишней скромности сказать, я. Главным вопросом явилось избрание новой Губернской Управы. Обязанности председателя исполнял уже почти 2 года Прокофьев, но будучи человеком весьма почтенного возраста и за эти годы тоже очень поправевшим (так что со стороны правых он теперь возражений не возбуждал), он стал рутинером и многие считали необходимым избрать председателем более молодого человека. Как-то Голицын и спросил меня, не пойду ли я на это место, но предупредил, что если да, то мне придется оставить мысль о Гос. Думе. В виду этого и так как мечта о ней у меня стояла на первом плане, то от предложения Голицына я отказался, и председателем Губернской Земской Управы был избран Прокофьев, а для оживления действительно мертвой управы членом ее был избран Булатов, что он до 1917 г. и выполнял весьма удачно.
