Вообще следует отметить, что уже до войны, при выполнении военной программы 1908 г. сказалась и обычная медлительность нашей административной машины и слабость нашей промышленности. Даже те кредиты, которые были отпущены Военному министерству оставались неизрасходованными в назначенный для сего срок, и посему министр финансов Коковцов, возражая против увеличения ассигнований на оборону государства, всегда ссылался на неиспользование Военным министерством ранее отпущенных ему сумм. Положение уже в 1912 г., перед окончанием работ 3-й Думы, было таково, что А. И. Гучков, подвергнув резкой критике деятельность артиллерийского ведомства, прямо заявил, что «отечество в опасности». Что артиллерийское ведомство, или точнее сказать Главное Артиллерийское Управление, давно нуждалось в реорганизации, было всем ясно, но добиться ее ни Военному министерству, ни Гос. Думе было не под силу. Стоявший во главе его великий князь Сергей Михайлович, правда, оставил свою должность, но был заменен помощником его, находившимся всецело под его влиянием, генералом Кузьминым-Караваевым, человеком, безусловно во всех отношениях порядочным, но с недостаточно сильной волей, чтобы провести коренную реорганизацию ведомства. В результате, во главе ведомства, вместо лица хотя и безответственного, но сильного и отличного артиллериста, появился человек ответственный, но недостаточно сильный и притом посредственный артиллерист. В конце концов, дело от этого лучше не пошло.
С другой стороны сильно задерживали ход усиления армии наши заводы: например, в деле снабжения Военного министерства пулеметами или станками для изготовления ружейных патронов. Производительность же их в деле изготовления орудий была совершенно ничтожной; то же было, к сожалению, и в других областях производства, не только предназначенного для нужд армии. Так, например, уже до войны отлично сознавалось, что в России слишком мало железнодорожных паровозов и что в случае войны предстоят большие затруднения в перевозках. И, тем не менее, при обсуждении бюджета на 1914 г. Гос. Дума должна была сократить ассигнования именно на заказ новых паровозов, ибо заводы все равно не были в состоянии исполнить их. То же наблюдалось и при изготовлении других заказов для железных дорог. ‹…›
Таково было состояние снабжения нашей армии и нашей промышленности, которые определяли в значительной степени и отношение правительства и народного представительства к вопросу о войне: можно с уверенностью сказать, что ее никто в России не желал, кроме, быть может, наиболее юной части офицерства, но, вместе с тем, у всех было твердое убеждение, что 1908 г. уже не может повториться, что положение уже не то, и что Россия, хотя и не вполне готова к войне, но может, тем не менее, принять неприятельское нападение не без надежды выдержать его с успехом.
Утром 18-го июля я нашел Петроград более пустынным, чем он обыкновенно бывал в это время, и напряженно ожидающим решения вопроса о войне или мире. Утром же узнал я, что с нашей стороны делается все, чтобы избежать войны, и что с противной стороны, главным образом, со стороны Германии совершенно не желают мирного исхода. Сразу же по приезде отправился я в Главное Управление Красного Креста. Красный Крест всегда был учреждением полуофициальным. Главное его Управление и Комитеты всех местных его организаций выбирались общими собраниями их членов, в число которых мог вступать всякий, кто пожелал бы сделать в кассу общества пятирублевый годичный взнос. Однако, наряду с этим, председатель Главного Управления и два его товарища утверждались покровительницей Общества (в течение 37 лет ею была вдовствующая Императрица Мария Федоровна), а средства Общества составлялись, главным образом, путем сборов с заграничных паспортов и с железнодорожных билетов. Этот источник получения средств делал Красный Крест зависимым от правительства и придавал ему тот официальный оттенок, о котором я упомянул выше.
Когда в 1911 г. я был выбран членом Главного Управления, то я застал во главе его А. А. Ильина, члена Гос. Совета по выборам от дворянства. Давнишний деятель Красного Креста, человек умный и крайне тактичный, он был вполне на своем месте, и только его чрезвычайная мягкость вызывала на него подчас нарекания. К нему я первым делом и обратился. Несмотря на ранний час, я застал однако А. А. Ильина и узнал, что уже накануне вечером после объявления общей мобилизации Главное Управление также разослало телеграммы о мобилизации во все свои учреждения, которые по мобилизационному расписанию Красного Креста должны были сформировать те или другие учреждения.
