Не всегда удавалось пресечь возникавший соблазн даже в краснокрестных учреждениях, а в военных, где наш надзор был слабее, это явление было постоянным. Впрочем, пока на фронте не было сестер Земского Союза, поведение сестер не бросалось в глаза, но земские сестры сразу принесли с собой особый пошиб. В первое время мне удавалось запрещать езду сестер верхом, катанье с офицерами на автомобилях, но позднее сверх этого появилось посещение ресторанов, а еще дальше и романы. К сожалению, при массовом наборе новых сестер, проходящих краткосрочные курсы, строго проконтролировать еще на курсах их моральную сторону не всегда удавалось, и в результате поведение их вблизи от фронта подчас заставляло желать лучшего.
В Мехове появилась, между прочим, в форме сестры одна оригинальная особа, носившая солдатскую шинель; ее муж был офицером Л.-Гв. Московского полка, правда, женившимся на ней, как я позднее узнал, уже после мобилизации. Часто она проводила время в траншеях, снимая только тогда косынку сестры. Видная красивая женщина, она невольно останавливала на себе внимание. Мне пришлось просить ее оставить фронт. Та к как в это время гвардия уходила на отдых, то она спокойно подчинилась моему распоряжению, но потом, по-видимому, вновь с гвардией вернулась в полосу боевых действий. Летом 1916 г. мне пришлось прочитать в газете заметку про её любовную драму, закончившуюся тем, что её муж её убил. Если это была особа только неуравновешенная и несколько свободных нравов, то в этом же периоде появились на фронте уже и проститутки, часть которых тоже надевали сестринскую форму. Проникали эти особы, благодаря своему обаянию, до передовых линий и вполне понятно, что своим поведением не способствовали поднятию престижа сестер. Уже в Мехове я несколько раз обращайся к коменданту с просьбой снять форму с одной такой особы, но, увы, напрасно, ибо с нею сошелся кто-то из штабных офицеров, у которого она на время пряталась, а под конец поступила под видом сестры в холерное отделение местной больницы и оставалась там до самого нашего отхода от Мехова.
Выше я упоминал про вспышку в Сташове, в хлебопекарне, холерных заболеваний. После этого в нашем районе холера держалась все время до января, появилась она вновь в войсках и летом 1915 г.; по временам получались крупные вспышки её, но осенью 1914 г. заболевания носили, большей частью, единичный характер. Та к было и в Мехове, где в больнице набралось понемногу ко времени нашего отхода до 20 больных. Не помню точно, когда появились в армии впервые сыпной и возвратный тифы; в Мехове их еще не было, но и позднее, за первые годы войны обе эти болезни широкого распространения не получили. Уже весной 1915 г. в 9-й армии в Галиции было несколько десятков случаев сыпного тифа; по-видимому, появился он от местных русских горцев-крестьян. Мне говорил тогда Калушский уездный врач, что среди них сыпной тиф не переводился никогда. Однако у этих галичан, как и в армии, смертность от этой болезни была очень невысокая — в то время около 3 %. В то время организмы были еще не истощены и не истрепаны и лучше справлялись с этой заразой, ставшей таким бичом во время гражданской войны.
Из других поездок помню посещения штаба 25-го корпуса. Он был расположен в имении неких Гальперн, родственников семьи Герард, где я встречал двух из Гальпернов. Прекрасное их имение оставалось в то время целым, вероятно потому, что Гальперн всё время никуда не уезжал. Вместе с высшими чинами штаба и я позавтракал у Гальперна. Странно было сидеть в нескольких верстах от линии огня в прекрасной столовой за нарядным столом. Кажется, даже дворецкий был во фраке.
