Питался я, пока занимал должность в штабе армии, в сем последнем, но с конца августа, заняв чисто гражданскую должность, лишился права столоваться в нем. В штабе ели очень неважно, но зато дешево. После этого я кормился в разных столовых, где кормили лучше. Вопрос для большинства русских был в том, где берут русские деньги, особенно деньги армии. К сожалению, таких столовых становилось все меньше и меньше. Утренний кофе и вечерний чай мы пили дома: и тот, и другой с черным хлебом, маслом и беконом. Хлеб и бекон мы получали в виде пайка от армии. Часто вместо хлеба выдавали нам пшеничную американскую муку, которую мы тогда меняли в булочных на хлеб. Цены на все быстро поднимались в связи с падением курса эстонской марки. В магазинах, в городе, первоначально не было почти ничего, но перед моим отъездом они заполнились, правда, всякой дрянью. При выезде из Нарвы в русскую зону приходилось забирать с собой всякую провизию. Буфеты были в ней на всех больших станциях, но, кроме чая с сахарином, ничего в них не было. На постоялых же дворах давали один кипяток.
Несмотря на эстонскую власть, Нарва сохраняла еще свой русский характер. Красива и оригинальна была она, несмотря на все разрушения. К счастью, ничего исторически ценного повреждено не было. Когда я приехал, разбирали еще национализированные библиотеки, мебель же была уже возвращена ее собственникам. Утром 18-го июля я встретил на улице двух младших Погоржельских[35]. Белые заняли район станции Белой, около которой было их именьице. Виктор в то время был болен сыпным тифом, и Маруся ухаживала за ним. Когда белые стали отходить, то и Маруся увезла своего больного брата. По-видимому, это явилось причиной того, что вскоре большевики расстреляли их брата Казимира, бывшего заложником в Луге. Ему было дано большевиками назначение командовать бригадой в Самару, но ему удалось по болезни освободиться от этого, после чего он и жил в деревне. Расстрелян он был, по-видимому, без суда. Тетя Погоржельская оставалась это лето около станции Преображенской с Юрой Беннигсеном. Осенью, когда белые заняли этот район, Маруся поехала туда, чтобы вывезти их оттуда, но опоздала.
Вскоре после этого, весной 1920 г., тетя там и умерла, а затем от сыпного тифа погиб и Юра. Маруся и Витя пробыли недолго в Нарве, перебрались в Ревель и устроились там на службу в Отдел внешних сношений армии. После ликвидации армии они поехали в Польшу, где он получил место воинского начальника, а она поступила в Польское консульство в Петрограде, где и служила ряд лет. Вскоре после них приехал в Нарву и дядя Иосиф Карлович Беннигсен со вторым своим сыном Колей. Их сопровождала верная их горничная Настя. Старший сын дяди, Володя, офицер Лейб-Гвардии драгунского полка, еще в 1918 г. пробрался в Добровольческую армию, где пропал без вести во время отхода белых в Крым. Он отвел хозяйственную часть полка в Мариуполь, откуда, не рассчитывая выбраться на барже по замерзающему морю, с отрядом около 30 человек он попытался пробиться в Крым. После этого о нем было только известие у брата Адама в Константинополе от одного из его солдат, что будто бы, когда они попали в плен к большевикам, Воля успел сорвать погоны, и так как никто его не выдал, то расстрелян он не был, а попал на работу в каменноугольные копи под чужой фамилией. Верно ли это — сказать трудно, но вот уже 30 лет других известий о нем не было.
В Нарве дядя пробыл недолго и переехал с Настей в Ревель, где и жил в подворье Пюхтицкого монастыря. Коля сразу поступил добровольцем в армию, служил сперва в команде конных разведчиков, а затем мотоциклистом в 1-й дивизии. Пропустил упомянуть, что в 1918 г. ему пришлось посидеть в Валдайской тюрьме, где как раз в то время расстреляли писателя Меньшикова и генерала Косаговского. После ликвидации армии Коля стал работать в Ревеле шофером, содержа и дядю. Из него вышел хороший, скромный молодой человек. В 30-х годах дядя умер в Ревеле, а Коля был после 1939 г. вывезен в Германию, где и находился до последнего времени в одном из бывших Беннигсеновских имений, полным инвалидом от ревматизма. В Ревеле он женился на дочери московского адвоката Алексеева, и у них родилась дочь, Марина. Сейчас все они находятся в Англии.
‹…›
В середине августа отмечу характерный инцидент с полковником Федотовым, начальником автомобильной части армии. Федотов обличил состоявших при Родзянко лиц в злоупотреблениях с бензином и шинами. Родзянко стал на сторону своих и обругал Федотова, который потом угрожал избить Родзянку, а компания последнего угрожала Федотову смертью. В конце-концов Федотову пришлось в штатском платье бежать в Ревель.
