Еще до поездки на фазенду мне пришлось как-то услышать от жены известного поэта Guilherme de Almeida утверждение про национальную мягкость бразильянцев, причем она ссылалась на то, что в Бразилии нет боев быков. В этом она была права, но мягкости населения я не видел лично, и не заметил ее и в литературе. В романе Жоржа де Лима «Calunga»[101] я наткнулся на существование в северных штатах даже наемных убийц, нанимаемых фазендерами. В книге рассказывается также, что в этих штатах водится какой-то микроорганизм, который, заведясь в кишках, вызывает нестерпимый зуд, который успокаивается только поглощением глины. Описывается, как люди за отсутствием ее, грызут черепки разбитой глиняной посуды. Заполучает этих микроорганизмов и герой романа, человек с высшим образованием, и тоже начинает есть глину. Что это не фантазия автора, мне потом подтверждали вполне надежные люди. В мемуарах одного из известных писателей рассказывалось про существование в его городке (видимо в 80-х годах) на рынке боев на ножах: обычно вызывал наиболее известный «браво», и если находились противники, то бой через несколько минут кончался тяжелым ранением или смертью. Публика с интересом смотрела на это, а полицейские являлись только, когда все было кончено.
Там же, на фазенде Нобре, в небольшой библиотеке его предшественника я нашел книгу воспоминаний какого-то риосского адвоката, где рассказывалось, как на политические собрания его партии вторгались и разгоняли их банды хулиганов, содержа телей публичных домов и т. п., организованные полицией. Когда этот адвокат поехал в интерьер защищать обвиняемого в политическом убийстве, то ему самому были сделаны угрозы, что его убьют, если он не откажется от защиты, а после оправдания обвиняемого, полиции пришлось охранять и присяжных.
Характерно, что даже у такого деятеля, как Варгас, было в его пассиве убийство: еще будучи студентом, он, якобы, убил вместе со своим братом какого-то противника. У семейства Варгас имеется в пассиве и другая стрельба: в Рио-де-Жанейро брат диктатора, Веньямин, столь неудачно назначенный начальником полиции накануне военного переворота, свергнувшего эту диктатуру, стрелял в известном кафешантане в какую-то девицу и ранил ее. За это он был присужден к 8 месяцам тюрьмы, но, насколько известно, до сих пор посажен не был. В Сан-Пауло рассказывали, впрочем, возможно, что и не вполне основательно, что один профессор хирургии, при конкурсе на это место, был предпочтен другим конкурентам, ибо члены жюри, зная, что у него уже в прошлом было одно убийство, побоялись за свою судьбу.
Отношение к покушениям на жизнь и убийствам вообще в Бразилии своеобразное. В 1948 году произошел казус, вызвавший большой шум. В купальном местечке Гуаружа, около Сантоса, в шикарной гостинице, посещаемой самой богатой публикой, местный полицейской комиссар приказал арестовать какого-то англичанина за неприличный костюм. За арестованного заступились его друзья, два брата Матараццо, из семьи миллионеров, владельцев многих десятков фабрик. Разговор происходил в холле гостиницы, и закончился тем, что комиссар серьезно ранил обоих братьев, один из которых еле выжил. Эта стрельба вызвала большие разговоры: с одной стороны семья Матараццо популярностью даже в Бразилии не пользуется, и их считают за эксплуататоров рабочих; поэтому приходилось слышать мнения, что им досталось поделом. Однако, с другой стороны, про комиссара было известно, что он уже был переведен в Гуаружа из другого города, где стал нетерпим из-за его произвола. В оправдание свое он заявил, что стрелял в состоянии необходимой обороны. Так как, однако, с ним было шесть вооруженных полицейских, а братья Матараццо были не вооружены, то это оправдание было явно не серьезно. Однако, назначенное полицейское дознание закончилось тем, что не только это оправдание было принято и никакого преследования против комиссара возбуждено не было, но, наоборот, его жертвы были преданы суду за неприличное поведение и неподчинение власти. Правда, суд прекратил это дело, но и комиссар наказан не был. К вопросу о стрельбе мне еще придется не раз возвращаться.
