В народных мифологических представлениях яйцо нередко служило не только ритуальной пищей, часть трапезы духам предков[632], но и как символ творения, источник живого. Здесь сама земля – источник и условие жизни – сравнивается с яйцом, олицетворением возобновления жизни.
Рай и ад – такие же составные, «физически конкретные» части мира в традиционных представлениях, как земля и луна, солнце, небо и звезды. И ад, и рай имеют, согласно этим представлениям, «топографически определённые» координаты. В «Книге, глаголемой Лусидориос, сиречь златый бисер», которую читали в 70-х – 80-х гг. XVIII в. крестьяне прикамского села Слудка, сообщалось, что ад находится в конце земли, «ад есть в персе узок, а в доле широк и глубок и никому не весть меру».
Кроме этого подземного ада, согласно этой книге, есть ещё один, верхний, на острове, на горе, где горит сера. Ещё более конкретно указано здесь местоположение рая. Он расположен около Индии, но туда не дойти, «понеже облежат великие горы и чащи лесныя», населённые превеликими драконами и лютыми зверями[633].
Человек между богом И ДЬЯВОЛОМ. Такова общая картина мира согласно «теологическому мировоззрению». Однако окружавшая человека действительность представлялась более сложной и не укладывалась полностью в эту схему, так как, наряду с богом, мир создавался и враждебной богу, но для человека – не всегда враждебной, а в некоторых случаях считавшейся и небесполезной силой. Её воплощение различно. Если мы обратимся к апокрифам и заговорам, то обнаружим в них сведения об образе, символизировавшем силу, противоположную богу. Первый ангел Сатанаил – воплощение той силы, которая сотворена Богом, но низвергнута им с небес. «Его же столь благолепна сотвори всемогущий творец, еще он прелстися от своего великого мнения и бе свержен за гордость с небеси в преисподни ад»[634].
Судьба человека оказывалась, согласно «теологическому мировоззрению», в зависимости от этих враждующих сил. Человеческая душа служила объектом борьбы между богом и дьяволом. Борьба эта, по традиционным представлениям «народного варианта» православия, носила постоянный характер. Представление об этом глубоко укоренилось в общественном сознании народных масс феодальной эпохи.
«Теологическое мировоззрение», отражая, описывая мир, намечая ценностные ориентиры, предполагало, вместе с тем, возможность воздействовать на события, происходящие в мире.
Обрядовая сторона жизни должна была снимать противоречие между иллюзорным миром и миром реальным, не только примирять их между собой, но и заставить силы иллюзорного мира служить человеку в его повседневной жизни. Монополия на использование божественной силы принадлежала церкви. Христианским символам – кресту, иконе, богоявленской воде – приписывается сила оберега. Однако церковь не смогла объять целиком все сферы жизни (это ясно проявилось в аграрной обрядности, где церковный месяцеслов оказался связанным с земледельческим календарём). Уже поэтому издревле церковному причту противостояли волхв и скоморох, наделённые определёнными сакральными функциями.
«Народный вариант» православия предполагал наличие особого места, которое находилось вне «оцерковлённого» пространства. Вне его действуют другие силы, жизнь идёт по другим законам. Граница между этими двумя мирами подвижна. Осознание её должно помочь человеку ориентироваться, заручиться поддержкой то одной, то другой противоборствующей стороны в своих интересах. Граница враждебных миров проходила, судя по этим представлениям, буквально по порогу дома. Здесь добывали «деревянный огонь», которым во время горячки растапливали печи, чтобы этим дымом окурить село; порогу отводилось особое место в заговорах. «Пойду из избы в двери, из двора через три высоких порога», – сообщалось в заговоре, бытовавшем на Шайтанском заводе[635]. «Пойду из дверей в двери» – обычный зачин многих заговоров [636], указание на переход из одного мира в другой, порог становился условием для совершения многих обрядов, связанных с заговорами.
Другой границей между мирами – обычным, контролируемым церковью, и другим, со своими законами и порядками, служит окно. Из дымового окошка бани, судя по заговору, видно болото, где «двенадцать лешаков водятца»[637]. Через окно в Красноуфимском уезде подавали нищему милостыню для того, чтобы маленькие дети скорее начинали ходить[638]. Велико обрядовое значение окна в колядованиях. Через окно можно было вступить в контакт с духами предков, приходившими в святки под окна домов[639]. Через окно, по спущенному специально полотенцу, они должны были проникать в избу накануне Родительского дня на приготовленную для них трапезу. Таким же путём, как считалось, попадали в дом души покойников на 20-й и 40-й день после смерти[640].
