Наше небольшое отступление в историю русского права должно помочь объяснить очевидное противоречие между формой прошения – челобитной к лесному – и обычным названием этого прошения – кабалой. Это противоречие будет устранено, если мы увидим, что перед нами – попытка заключить сделку между лесным и крестьянами. Для крестьян эта сделка вынужденная, она вызвана стремлением вернуть похищенный лесным домашний скот. Впрочем, возможно, что крестьяне считали её необходимой из-за того, что их скотина забралась в чужие владения – в вотчину лесного. Крестьяне, заключая эту сделку, не только обязывались не вмешиваться во владение лесного, но и должны были его одарить. Даже в случае неуспеха первого прошения, крестьяне приносили полштофа водки и рыбный пирог туда, где оставляли прошение – кабалу[659]. Кроме того, ценой сделки (точнее, отступления от неё) – может быть жизнь и здоровье колдуна и пострадавшего крестьянина, если они не выполнят какие-то процедурные условия заключения соглашения (напишут прошение, а лошадь или корову задрал медведь, или оглянутся на обратном пути после подачи лесному кабалы, или сама сделка оформлена не по правилам).
Своеобразно понимаемой правовой и мировоззренческой основой подобных сделок между человеком и нечистой силой было убеждение, что нечисть имеет своё, законное место в мире, и в случае вторжения человека в чуждое ему пространство эта сделка становилась неизбежной. Так повелось на земле с первых дней человеческой истории, свидетельствуют апокрифические «Беседа всякого чина философа к людям»[660] и «Слово о Адаме и Еве»[661]. После того, как Адам был изгнан из рая и должен был пахать землю, к нему «прииде… диавол и рече: «Не паши землю, моя бо земля, а божия небеса. Аще ли хощеши делати землю, иди паки в рай (!)»». Ввиду невозможности для Адама вернуться туда, откуда он был только что выгнан, а также рассчитывая, что бог сам сойдёт на землю и, в конце концов, изгонит оттуда дьявола, Адам «дас рукописание диаволу. Сице писа: чия есть земля, того есть аз и чада моя»[662].
А. И. Клибанов, изучивший этот текст по публикации Н. С. Тихонравова, пишет: «На языке народных понятий, образов и словаря нельзя было глубже и доступней изложить «политическую экономию феодализма»»[663].
«Чия есть земля, того есть аз и чада моя», – вот правовая основа для заключения рукописания – кабалы между человеком и дьяволом. Кабала крестьян-пермяков – частный случай общего принципа, с той только разницей, что надежда (и уверенность, убеждённость!) потомков Адама состояла во временном характере этой кабалы, которая утратит силу в тот момент, когда земля будет «божьей», а следовательно – крестьянской. Во всех случаях здесь признаётся наличие чужой (или чуждой) крестьянам собственности на часть мира.
Профессионалы волхования сами того не скрывали, что успех их предприятий был обеспечен связью с дьяволом[664]. В судебном процессе против «чертознаев» и их пособников, происходившем в Екатеринбурге в 1728 г., был арестован крестьянин Арамашевской слободы Фрол Пахомов.
«А в распросе, – сообщает следственное дело, – оной Пахомов во отвержении от Христа и во обязательстве же з дьяволом и в порче людей не запирался и хотел показать действительно трех дьяволов и привязать к ним»[665].
Несколькими годами позже, там же, в Екатеринбурге, в 1739-1740 гг. долго расследовалось секретное дело о заводском работнике Кузьме Тестове, обладателе большой коллекции заговоров, колдуне, как оказалось, обучавшемся специально, обслуживавшем в этом качестве целый завод – от солдат до управителя. Кузьма Тестов утверждал, что он связан с дьяволом. От этого утверждения он отказался уже под пытками[666].
Сведения о таком же деле по обвинению алтайского приписного крестьянина Артемия Сакалова были опубликованы Η. Н. Покровским[667].
Об обряде «заключения договора с сатаной» может дать представление заговор, сохранившийся в списке XIX в. в фондах Уральского общества любителей естествознания.
